— Вот сволочь. Значит, поматросил и бросил!
— Хуже, даже не матросил!
— Вот сволочь. Значит, поматросил и бросил!
— Хуже, даже не матросил!
Я как представлю, что надо идти к нему и что-то говорить, у меня сразу начинается инфаркт, инсульт и всё остальное, что я себе там обычно придумываю...
— Будь моей женой!
— Я вообще-то не против.
— Зоя!
— Но меня муж не пустит!
— Ее муж не пустит!
А ты думал — я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок —
Мой заветный душистый платок.
Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь
И ночей наших пламенным чадом -
Я к тебе никогда не вернусь.
И он знал также, что сойтись с женщной после долгого перерыва будет несуразным святотатством; и что, если выпив «Жюрансона», оставить вино выдыхаться в бутылке, оно превратится вскоре просто в безвкусную желтую жидкость.
Долгий дождь, разбросанные листья.
Вот и мы не можем вместе быть.
Открывать не стоит старых истин.
Разойтись – не значит разлюбить.
Лучшая любовь — та, с которой скоро расстанешься, которая никогда не ощетинивается шипами ненависти, но тихо уходит в прошлое, оставляя не болезненные уколы, а только душистый аромат сожаления.
Не вернуть глаза твои, не увидеть твой взгляд.
И тихо тают дни, но ты — мой нежный яд.