— Многие любят вас, потому что вы такая как есть.
— Актер не бывает самим собой.
— Вы бываете. Я видел вас недавно на сцене — там вы были больше похожи на себя, чем сейчас. Значительно больше.
— Вы знаете, какая я?
— Я ведь ваш зритель.
— Нужно идти.
— И далеко?
— Я встречаюсь с одной одноклассницей, бывшей...
— Вот видите, сейчас вы были совсем не вы.
— Хорошим вкусом твои друзья не страдают.
— А в этом ты не права. Вот — чесалка для спины. Очаровательно!
— Это вилка для салата.
— Все равно очаровательно.
А наверху, в прекрасном летнем небе,
Стояло долго облако одно.
И было бледным и необычайным.
Но поднял я глаза -
И где оно?..
В своей следующей жизни я хотел бы быть просто писателем. Счастливым писателем, который сможет писать что хочет. Как ты. Что остается режиссеру, которому запретили ставить пьесы? Не больше чем киномеханику без фильма, мельнику без муки... Не остается ничего! Совершенно ничего...
Взаимоотношения между актерами, между актером и режиссером так или иначе носят характер чувственный, и эта чувственность не в раздувании ноздрей, не в хватании за руки, не в расстегивании лифчика или залезании в штаны, а в управлении той энергией, которая влияет на зрителя, потому что конечный результат – это то, что, возникнув здесь, передается туда.
Везде играет одинаково
Актриса Лия Ахеджакова.
Великолепно! В самом деле
Везде играет на пределе.
Думаю, внутри каждого актера сидит ребенок, который тайно мечтает попрыгать по зданиям с криком «Йо-хоооо, козлы!»
Лица актрис должны быть книгами, которые могут читать люди. А если твоё лицо застыло на какой-то мине, не оживает от эмоций и мыслей, которые ты должна выражать, то что же это за книга?
Всю свою жизнь ты разыгрывал некое тихое помешательство, чтобы скрыть глубокий внутренний разлад.
– Вообще всё меняется. Сейчас все прибегают на репетиции за пять минут до начала, а надо еще поболтать, покурить, вспомнить текст, раскачаться. А я уже давно сижу: одетая, загримированная. Это все не на пользу делу. Да и в самом театре жизнь остановилась. Зайдешь посреди дня – тишина… Никого! Я помню времена, когда все собирались компаниями, выезжали за город, выпивали, шашлыки жарили. Было интересно. А сейчас каждый сидит в своем углу или халтурит на стороне. Кто-нибудь мимо пробежит: «Как здоровье?» – и бежит дальше, не дожидаясь ответа.
– Ну, к вам хотя бы прислушиваются как к ветерану?
– Сейчас никто ни к кому не прислушивается и ни с кем не советуется. Все уверены, что всё сами знают. Поэтому я не лезу. Но иногда предлагаю: «Ребята, давайте собираться! Встречаться. Ну, давайте устроим блины! Приходите ко мне. Хотя бы поговорим друг с другом!..» Нет. Не до разговоров. Я не хочу показаться ворчащей старухой, мол, «в наше время!..». Но ведь мы действительно жили интереснее!
Cлайд с цитатой