— Хорошим вкусом твои друзья не страдают.
— А в этом ты не права. Вот — чесалка для спины. Очаровательно!
— Это вилка для салата.
— Все равно очаровательно.
— Хорошим вкусом твои друзья не страдают.
— А в этом ты не права. Вот — чесалка для спины. Очаровательно!
— Это вилка для салата.
— Все равно очаровательно.
— Как вы думаете, она смогла бы ранить человека, который любит ее больше жизни? Продалась бы она ради искусства?
— Продалась ради искусства? Нет, ей это не надо. Это невыгодная сделка. Вы великая актриса, разве вы не знали?
— Вы хороший человек.
Ты так гадок в своем идеализме, что не отличаешься от них! Кто разбил жизнь Йерски? Вот такие люди! Шпионы, предатели, гады... Тебе придется выбрать свою сторону, иначе ты не человек! Если надумаешь что-то предпринять — приходи ко мне. А так... больше встречаться не хочу.
— Многие любят вас, потому что вы такая как есть.
— Актер не бывает самим собой.
— Вы бываете. Я видел вас недавно на сцене — там вы были больше похожи на себя, чем сейчас. Значительно больше.
— Вы знаете, какая я?
— Я ведь ваш зритель.
— Нужно идти.
— И далеко?
— Я встречаюсь с одной одноклассницей, бывшей...
— Вот видите, сейчас вы были совсем не вы.
Ни в чем не чувствует он вкуса — любая пища, которая есть у него в изобилии, имеет вкус земли.
– Здрасте!
– Занят!
– Простите, что отнимаю время, но я покончу с собой… Решила, вот, пусть взрослые знают.
– Ух ты… Ты представляешь, я как раз писал свою предсмертную записку… Я счастлив лишь тридцать две мимолётные минуты в обед, которые снова и снова ворует у меня одна и та же ученица с кошмарным вкусом в одежде. И я решил, что предпочитаю всему этому вечный покой.