Когда случается что-то, что разрывает душу на куски, бывает три типа людей: жертва, преступник и свидетель. Вот если хоть кто-то из них отсутствует, ничего особенного и не случится.
Факт, что игрок находился в цейтноте, по-моему, столь же малоизвинителен, как, к примеру, заявление преступника, что во время совершения преступления он был пьян.
Кара за это падет и на нас, и на наших невинных детей, потому что, допуская такие преступления, мы становимся их соучастниками.
Если вы скажете преступнику, что его преступление не зависит ни от его натуры, ни от его характера, а от несчастных обстоятельств его жизни, он вам будет бесконечно благодарен.
Ни один человек не способен сам по себе совершить идеальное преступление; случай, однако, способен на это.
Некая женщина увидела Сократа, когда его тащили к месту казни. Заплакав, она воскликнула:
— О, горе мне! Они собираются убить тебя, хотя ты не совершил никакого преступления!
Сократ ей ответил:
— О глупая! Неужели ты хотела бы, чтобы я совершил преступление, заслужил казнь и умер преступником!
— Что внутри кейса: бомба или плюшевый медвежонок? Ты не узнаешь, пока не откроешь его. Степень страха определяется воображением. Страх создается нами самими. Он всего лишь плод воображения. Итак… что теперь ты должен сделать?
— Я должен проверить сам.
— Бинго. Поэтому теперь борись со своим прошлым. Не трать свое воображение на прошлое. Что сделано, то сделано. Оставь воображение для будущего, ради будущих решений, которые только предстоит принять.
— Документы, которые вы запрашиваете, мистер Резендес... очень деликатного характера.
— При всем уважении, ваша честь, это не имеет значения. Документы находятся в открытом доступе.
— Может и так... Но скажите: исходя из журналистской этики, разве допустимо доводить это до сведения широкой общественности?
— Исходя из журналистской этики, скрывать это от широкой общественности недопустимо.
Cлайд с цитатой