В последнее время новости как будто были тайно написаны четырнадцатилетним мальчиком с богатым воображением. Напоминает что-то из прошлого века, шпионы и все такое, русские вернулись, главный враг — злобный лорд войны — такой: «Мухаха!». Еще есть Ангела Меркель с прищуренным глазом, поглаживающая кота, такая: «А, но у нас ваш газ!», все в этом роде. Я жду, когда корреспондент в новостях скажет: «Но кто сможет нас спасти?». Тудудудум-тудудудум.
Одни считают, что это просто экономические разбирательства. Спор двух собственников. Другие считают, что власть демонстрирует свою заинтересованность в удалении с информационного поля независимой от неё журналистики. Речь идёт о ликвидации уже второго частного канала менее чем за год. Некую тенденцию, например, газета «Известия» увидела так: «Телевидение будет больше напоминать песни сказителя тридцатых годов Акына Джамбула с той же сверхазадачей — «Чтобы ты, малыш, уснул...»
В 1968 году настроение в стране изменилось. Когда президент Линдон Джонсон заявил: «Я не буду баллотироваться, не буду выставлять свою кандидатуру», у меня просто не было слов. И кого, спрашивается, мы будем теперь ненавидеть?
Меня всегда интересовало — почему плохой язык, скверная дикция, отсутствие мысли вызывает такое большое желание встретиться с аудиторией?
— Как там называется эта ваша национальная английская игра?
— Э… крикет? Самоуничижение?
— Ах да, вспомнила: парламентская демократия.
В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову, словно в парламенте.
Американцы исходят из принципа, что дипломатические переговоры хороши, но они будут еще лучше, когда на столе лежит «Парабеллум».
Что мне не нравится в фестивалях: то, что они снаружи, то, что там происходит, и люди.
Cлайд с цитатой