Когда горит дом, то забывают даже об обеде.
Но его (обед) — навёрстывают на пепелище.
Когда горит дом, то забывают даже об обеде.
Но его (обед) — навёрстывают на пепелище.
Сначала пообедаем! На голодный желудок чаще всего приходят только плохие и непрактичные мысли.
— Знаешь разницу между этим местом и Нью-Йорком?
— Славные рогалики?
— Ты всегда можешь вернуться. Но ты не станешь.
Мы многое принимаем как должное, особенно такие основополагающие вещи, как еду и кров, которые, кажется, нам принадлежат с момента нашего рождения. Отсюда ощущение, что это неотъемлемая часть нас самих. Лишь потеряв «свое», мы понимаем, чего мы лишились.
Акрагантяне едят так, словно завтра умрут, а дома строят так, словно будут жить вечно.
Диалог с домработницей:
— Что на обед?
— Детское мыло и папиросы купила...
— А что к обеду?
— Вы очень полная, вам не надо обедать, лучше у ванне купайтесь...
— Сэндвич с яйцом и кресс-салатом, Мэйсон?
— Что это такое? Я думал, это крошка хлеба, окруженная зубочистками.
— Вероятно, ты предпочтешь что-нибудь из того, что принес сам? Я всегда могу отрезать тебе кусочек от «ничего».
Кто не хочет видеть в человеке того, что в нем возвышенно, особенно зорко присматривается к тому, что в нем низменно и поверхностно — и этим выдает самого себя.