На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый — не может.
Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сытый — не может.
Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
(Раневская с завистью говорила Евгению Гавриловичу, жившему в свои последние годы в Доме ветеранов кино:
«Вам хорошо: пришел в столовую — кругом народ, сиди и ешь в удовольствие! А я все одна за стол сажусь… Кушать одной, голубчик, так же противоестественно, как срать вдвоем!»)
Диалог с домработницей:
— Что на обед?
— Детское мыло и папиросы купила...
— А что к обеду?
— Вы очень полная, вам не надо обедать, лучше у ванне купайтесь...
Ничего не может быть ужаснее для русского хозяина, чем увидеть, что гости съели все, что было им предложено. Гораздо лучше, если половина останется на столе, потому что это ясно указывает, что больше гости уже съесть не могли.
Значительная часть моей жизни прошла с русскими. Сначала я училась готовить их блюда, а потом попробовала водку — один из самых здоровых алкогольных напитков.
— Вот, ваша еда — слэш питьё.
— Что это?
— Горячий шоколад с кусочком масла.
— ... Шелдон, ты же знаешь, что я не могу есть масло. У меня непереносимость лактозы.
— Специально для тебя пусть это будет кусочек совсем не масла.
Они разговаривали уже давно, несколько битых часов, как разговаривают одни только русские люди в России, как в особенности разговаривали те устрашенные и тосковавшие, и те бешеные и исступленные, какими были в ней тогда все люди.