Милочка, если хотите похудеть — ешьте голой и перед зеркалом.
Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
Милочка, если хотите похудеть — ешьте голой и перед зеркалом.
Чтобы мы видели, сколько мы переедаем, наш живот расположен на той же стороне, что и глаза.
Актрисы обсуждают, как срочно похудеть к празднику:
— Ешьте фрукты, — советует Раневская.
— Какие именно, Фаина Георгиевна?
— Немытые.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
(Раневская с завистью говорила Евгению Гавриловичу, жившему в свои последние годы в Доме ветеранов кино:
«Вам хорошо: пришел в столовую — кругом народ, сиди и ешь в удовольствие! А я все одна за стол сажусь… Кушать одной, голубчик, так же противоестественно, как срать вдвоем!»)
Диалог с домработницей:
— Что на обед?
— Детское мыло и папиросы купила...
— А что к обеду?
— Вы очень полная, вам не надо обедать, лучше у ванне купайтесь...
Как и все девушки, я просто помешана на похудении, реально, мне кажется, что это у нас заложено на генетическом уровне. Если бы мы могли разговаривать с рождения, то вот бы родилась девочка, ее поставили на весы, и она такая: «Мать твою! 3 550! Какая я жирная! Мать, как хочешь, но цеди обезжиренное!».
— После крабов будете есть еще мороженое? — спросил я Кана.
— Я это проделал однажды. Не скажу, чтобы мне это пошло на пользу. Нельзя следовать всем влечениям сразу.
— Очень мудро.
— Знаешь, у нас говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Кажется, это и к женщинам относится, — я хотела легко пошутить, но прозвучало серьёзно.
— Неужели мне удалось добраться до твоего сердца? — внимательно посмотрел на меня Рид.
Этот взгляд смутил меня, и, защищаясь, ответила в шутливой манере:
— Путь твой был извилист: начал с желчного пузыря, достал до печёнок и вынес весь мозг. Ты кормить меня будешь?
Какое время является самым подходящим для принятия пищи? — спросили Сократа.
— Тот, у кого она имеется, пусть ест, когда испытывает голод; тот же, кто не имеет пищи, пусть ест, когда раздобудет ее, — ответил философ.