... в десанте больных быть не должно. У нас есть только две категории — живые и мертвые!
0.00
Поклонники думали, что мастер выживания поборет болезнь, но в последние дни он прошептал жене: «Я устал бороться всю жизнь...»
Андрей Ломачинский. Рассказы судмедэксперта
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойНам всегда говорили, что рано или поздно это может случиться. Однажды привычный нам мир исчезнет. Это было биологическое оружие. Вирус не щадил никого. Люди начали рвать друг друга на куски, лишь бы выжить. Общество пришло в упадок. Это был нам знак, что нормальная жизнь закончилась. Мы — бойцы спецотряда. Мы не знаем, сколько нас, и через что нам предстоит пройти. Но одно мы знаем точно: у нас есть надежда на светлое завтра, и мы готовы сражаться за него.
Мы учились ненавидеть тех, кто оставил нас в этом мире, потому что они никогда не вернутся, чтобы спасти нас. Мы должны позаботиться сами о своем спасении. Выживание — вот смысл нашего учения. Все, что идет против него, — неправильно.
Бойтесь попасть в руки врачей не потому, что они плохие, а потому, что они находятся в плену собственных заблуждений.
Кому-то было выгодно создать такую систему, в которой чем меньше больных, тем меньше зарплата врачей и тем меньше их в штатном расписании. К сожалению, здоровый человек медицине не нужен – медицине нужно как можно больше больных. Больной – это обеспечение работой громадной индустрии здравоохранения, медицинской и фармацевтической промышленности, то есть рынка, который живёт за счёт больных.
— Что будет с нашими ребятами?
— С какими? С водолазами?
— С водолазами, пожарными, теми, что были в аппаратном зале. Как именно на них повлияет радиация?
— Некоторые из них были так сильно облучены, что радиация разрушит их клеточную структуру. Кожа покроется волдырями, покраснеет, а затем почернеет. Далее начнется скрытый период. Симптомы исчезнут, будет казаться, что пациент идет на поправку, что он уже здоров, но это не так. Обычно это длится один-два дня.
— Продолжайте.
— Тогда становится очевидным, что клетки повреждены, умирает спинной мозг, отмирает иммунная система, органы и мягкие ткани начинают разлагаться. Артерии и вены лопаются, становятся как сито, поэтому невозможно даже ввести морфий, а боль... невообразимая. А тогда через три дня или три недели смерть. Вот, что случится с теми ребятами.
— А как насчет нас?
— Ну, мы... нас облучает постоянно, но не так сильно, поэтому радиация не убьет клетки, но ее достаточно, чтобы повредить ДНК. Так что, со временем — рак. Или апластическая анемия. В любом случае — мы умрем.
— Тогда, в некотором роде, мы еще легко отделались.
Выживает тот, кому повезет. А уж шёл он в бой или прятался по оврагам — дело десятое.
А я не понимаю, на что русским расширяться за пределы наших исконных земель? Зачем нам подгребать под себя инородцев и иноверцев? Чтоб они вредили нам, чувствуя себя людьми второго сорта? И главное, что за свет такой мы им несём? Можно подумать, что жизнь наша хорошо устроена, богата и привольна. Так вроде бы нет? Что ж мы тратим силы, жизнь самых здоровых наших мужчин не на укрепление своего ветхого дома, а на разрушение домов чужих? Если бы наша изба была красна, песни веселы, а мед сладок, соседи сами стали бы проситься под нашу руку.