Привычка точно рисовать, что мы видим, дает соответствующую способность точно рисовать то, что мы задумываем…
Рисунок был неумелым, но назвать его бездарным можно только лишившись сердца и глаз. Именно в такой последовательности.
Привычка точно рисовать, что мы видим, дает соответствующую способность точно рисовать то, что мы задумываем…
Рисунок был неумелым, но назвать его бездарным можно только лишившись сердца и глаз. Именно в такой последовательности.
Вот что никогда не пытался делать, так это рисовать. Только самоуверенный человек может спокойно искажать действительность, не ведая при этом дискомфорта.
Мы с городом всегда испытывали взаимную неприязнь. Как ни крути, от незамужней женщины ожидают определённого поведения, которое не предусматривает хождения по издателям с оравой друзей.
— Так, слушайте меня, вам незачем трястись от страха. И не вздумайте много болтать.
А друзей, к сожалению, не особо желали видеть.
— Я продаю свои рисунки для поздравительных именных карточек вот уже более семи лет.
— Ага. Кролики в курточках с медными пуговицами, как вы такое придумали?
— Я не придумываю их, они существуют, это — мои друзья.
— Ваши друзья являются прообразами этих зверушек?
— Нет, зверушки и есть мои друзья, перед кроликом Питером был Бенджамин Банни, сэр Исаак Ньют, я могу показать вам их портреты.
— Она Вам понравилась. Вы рисовали её не раз.
— У неё красивые руки. Видите?
— У Вас, наверно, был роман с ней.
— Нет-нет, только с её руками.
— Увидев что-то необычное, я не могу довольствоваться наблюдением, мне нужно запечатлеть это. Летом на скотном дворе я рисовала кое-что, что при ярком солнце казалось милым, но вдруг осознала, что рисую ведро с помоями. Я тоже веселилась.
— Она действительно сказала, что рисует помойные вёдра?
— Действительно, мама. Так и сказала.
Недавно один очень хороший парень, Ванька, задал мне вопрос, который поставил меня в тупик. Он спросил:
— Вы сказали, что рисунок позволяет нам общаться с собой, с той частью себя, о которой мы мало знаем. Как по-Вашему, если мы будем много рисовать и много узнавать о себе, то не станем ли мы со временем неинтересны себе? Ведь всё неизвестное станет известным. Мы станем сами для себя прочитанной книгой. Это будет скучно, Вы не находите?
Что бы вы ответили? Я в тот момент совершенно растерялась. Но потом сказала, что человек — такое удивительное создание, с таким глубоким внутренним ресурсом и с таким количеством неразгаданных тайн в душе, что вряд ли целой жизни хватит на то, чтобы разгадать все секреты собственного Я. Так что о том, чтобы стать самому себе не интересным после энной тысячи рисунков, можно не беспокоиться.
Я знаю, что чтобы нарисовать море действительно хорошо, вы должны смотреть на него каждый час, каждый день в одном и том же месте, чтобы вы могли понять, как вы должны работать в этом конкретном месте, и именно поэтому я работаю над одними и теми же сюжетами снова и снова и снова, четыре или даже шесть раз.