Ловила ртом я этот мягкий пух,
А он, своевольный, таял не долетая до губ.
Снег еще лежит по углам дворов,
жизнь еще во лжи, но уже в трудах.
Разгребает комья смерзшихся слов,
принимает стыд, отгоняет страх.
Минуту в комнате стояла такая тишина, что, казалось, было слышно, как за окнами падают снежинки и ложатся на землю с тихим звоном, будто крохотные осколки хрусталя.
Зимой раздражает огромное количество вещей. Например, эта странная химическая смесь, которой посыпают улицы. Она разъедает обувь, одежду — всё что угодно, но только не снег. Снег от неё как будто только становится сильнее. Кто не видел этот чёрный снег, который лежит до середины мая и даже не думает таять? Я не удивлюсь, если выяснится, что он вообще не тает, а просто в какой-то момент уползает в лес.
Зима, весь мир белоснежен.
Здесь мрамор, и снег, и перья
сыплются, льются, взмывают,
в белое с белым играют.
Стаи
голубок в сомнении:
вверх устремляясь и вниз,
от белого носятся
к белому
сонмы растущие птиц.
Кто же сейчас победит?
Снежинки
спешат с нападением.
Атаки бесшумны, легки:
снег, горностаи, круженье.
Но ветра порыв как призыв
к дезертирству, и снова
победа за розовым,
синим, за солнцем, зарёй -
каплей стали, пером,
против белого, в белом...
за тобой, начальное слово.
Shindeita
Asa ni
Tomorai no
Yuki ga furu
Hagure inu no
Touboe
Geta no
Otokishimu
Iin na naomosa
Mitsumete aruku
Yami wo dakishimeru
Janomeno kasa hitotsu
Сколько же вас тут, снежинки! — воскликнул Таро и запел песенку, которой научила его бабушка ещё в детстве:
Кружатся в небе — белые мошки.
Спустятся ниже — хлопья ваты.
Лягут на землю — глубокий снег.
Я пою песню про снеговика как в первый раз,
Шагаю все в тех же ботинках, на мне все тот же шарф.
Стало тяжелее только жить, только дышать.