смерть

— Как ты протянула так долго? Просто ты ещё маленькая... не думаю, что ты смогла бы выжить в одиночку... а может, и смогла бы.

— Другие заботились обо мне. В начале меня оставили с сиделкой, родители отправились в отпуск в Саванну... и не вернулись. Потом один человек нашел меня и позаботился обо мне. Мы встретили других выживших и вместе пытались продержатся, но... ничего не вышло. Его звали Ли. Он научил меня выживать. Он сказал мне, чтобы я держалась подальше от больших городов.

— Что, эм, произошло с ним?..

— Я убила его. Он был укушен... защищал меня, и мне пришлось убить его, пока он не превратился.

— Оу...

— Мне пришлось.

Возможно, что человек лишает себя жизни, желая привести в отчаяние своих близких, и что он сохраняет эту жизнь, когда видит, что смерть только обрадует их.

Так боги устроили мир – одно умирает, а другое должно родиться в свой черёд, – говорил он. – И это не так уж плохо. Если бы люди не умирали, то скоро даже воды в Волхове не хватило бы на всех.

Если в битве и есть некое благородство, то оно в том, чтобы защитить слабых от беды и смерти.

Знаешь, я видел кучу придурков, которые утверждали, что они — патриоты, и готовы умереть за свою Родину. Да нифига! По-моему патриот, настоящий патриот, должен сделать так, чтобы патриоты другой, враждебной стороны, умерли за свою Родину. И мерли за нее как можно больше и чаще.

Смерть случается со ста людьми из ста, не с девяносто девятью, а со ста людьми. Стоит ли из-за неё переживать, если придёт момент, когда она ко мне постучится и скажет: «Ну что ж, пора!» Я думаю, страшнее всего — это когда она ко мне постучится, а я, оглянувшись на свою жизнь, буду очень сильно сожалеть, что у меня была возможность, а я не рискнул.

Я начала размышлять о времени, о том, как оно движется, утекает, вечно катится вперед, секунды сливаются в минуты, минуты в дни, дни в годы, стремясь к единственной цели, — поток, вечно несущийся в одном направлении. И мы бежим и плывем вместе с ним, поспешая что есть сил. Я имею в виду вот что: возможно, вам некуда торопиться. Возможно, вы проживете еще день. Возможно, еще тысячу дней, или три тысячи, или десять, столько дней, что в них можно купаться, валяться, пропускать сквозь пальцы, как монеты. Столько дней, что можно тратить их впустую. Но для некоторых из нас завтрашний день не наступит. И на самом деле заранее никогда не знаешь.

Финрод:

Немее камня только прах,

А хуже смерти только страх.

Берен:

А хуже страха только долг,

Который выполнить не смог.

— Может быть, так лучше, что он мертв.

— Почему?

— Нет смысла летать в таком сером небе.

Кто живет в страхе перед смертью, того она все равно настигнет, хотя бы он старался взобраться от нее даже на небеса!