слава

Короче говоря, дайте тем, кому это и в самом деле нужно, возможность вдохнуть и сказать: «Я не хочу». Не заставляйте их повторять: «Я не знаю, чего я хочу». Они знают, их мозг знает.

Они там, где они есть, именно потому, что они этого и хотят – не славы, не успеха, не миллионов, а просто спокойной, нормальной, полной нехитрых удовольствий жизни. Почему нет? Что в этом плохого?

Если же мы и вправду считаем, что каждый человек имеет право на свою жизнь, дайте им (или себе) возможность спокойно прожить их (или вашу) жизнь без чувства стыда, что вы не оправдали каких-то и непонятно чьих ожиданий.

Я принес тебе славу, я дал тебе свободу поклоняться твоему Богу, а ты все также обращаешься со мной, как с псом!

Я готов умереть. Это случится сегодня. Кто со мной? Кто готов? Слава или Вальгалла!

Какое мне дело до того, сколько людей мною восхищаются? Если люди меня увидят, тем лучше для них. Значит, им повезло.

— Я всегда хотела спросить о янтаре в вашем мече — это украшение или что-то большее?

— Он был дан мне при рождении отцом, чтобы напоминать, кто я.

— Кто вы такой, милорд, определяют ваши поступки. И ваши поступки принесли вам славу. Но слава не щит.

Христианин, предающийся плотским сластям, уже не Христов есть раб, а раб греха и диавола; также христианин, обладаемый сребролюбием и любящий деньги, уже не христианин, а идолопоклонник, как говорит божественный Павел; равно и тот, кто любит славу человеческую, не христианин есть истинный, а некий изрядный воин диавола.

У изгнания и славы имеется одинаковый побочный эффект: твой мир сужается, и единственные люди, которых ты можешь выносить, – единственные, кто тебя по-настоящему понимает, – это те, кто в одной лодке с тобой.

As a decrepit father takes delight

To see his active child do deeds of youth,

So I, made lame by Fortune's dearest spite,

Take all my comfort of thy worth and truth;

For whether beauty, birth, or wealth, or wit,

Or any of these all, or all, or more,

Intitled in thy parts, do crownd sit,

I make my love ingrafted to this store:

So then I am not lame, poor, nor despised,

Whilst that this shadow doth such substance give,

That I in thy abundance am sufficed,

And by a part of all thy glory live:

Look what is best, that best I wish in thee;

This wish I have, then ten times happy me.

Et montant au soleil, en son vivant foyer

Nos deux esprits iront se fondre et se noyer

Dans la félicité des flammes éternelles;

Cependant que sacrant le poète et l’ami,

La Gloire nous fera vivre à jamais parmi

Les Ombres que la Lyre a faites fraternelles.

В детстве я мечтал о славе, подобно всем, ни более, ни менее; благоразумие пробудилось во мне поздно, но пышно расцвело.