– Что-то не верится мне, что он стрелял.
– Да, странно. Но в жизни бывает много странного – вот и застрелился после этого.
– Что-то не верится мне, что он стрелял.
– Да, странно. Но в жизни бывает много странного – вот и застрелился после этого.
– Молодой человек пришёл к Вам пешком или приехал?
– Я не знаю! В номер он заходил пешком.
– А что там прочие женихи? Не считая нашего доктора.
– Один – помещик небогатый, другой – приказчик, довольно зажиточный. На убийц не похожи.
– И это Вы мне говорите. Вы когда-нибудь видели убийцу, похожего на убийцу?
Главный интерес криминального расследования не в сенсационных аспектах самого преступления. Основное — это цепочка умозаключений, которая постепенно приводит к разгадке. Это единственная увлекательная сторона любого дела.
Это луковица. Это метафора сюжета новостей. Пару часов назад, я стояла на карнизе 60-го этажа... и брала интервью у человека, который потом спрыгнул вниз. 40 миллионов долларов в банке, счастливый брак, хорошее здоровье. Прекрасный сюжет. Но нам ведь нужно больше. Ведь мы же профессионалы, так? Любовница, или какой-нибудь обман? Ещё один замечательный сюжет. Может, этого парня обвиняли в растлении несовершеннолетних? Потрясающе. Что? Обвинения оказались ложными? Великолепно — ещё сюжет. И любовницы не было — она лгала? Чтобы подставить беднягу, а? Сенсация. Так всё и идёт. Извините. Копаем, расследуем, раскрываем всю жизнь этого парня, его семью. Зачем? Мы же профи. Мы ищем истину. И что будет, если в конце концов... всё окажется неправдой? Были только сюжеты. Один за одним, пока ничего не осталось. И раз так, обязаны ли мы остановиться в какой-то момент? Или всё время копать, раскапывать, снимать слой за слоем пока ничего не останется? Пока мы не уничтожим то, что расследовали.
Порой журналисты добывают новости проворнее, чем полиция. Не всегда то, что говорят по телевизору, относится к делу.
— Мы же не можем расследовать это дело, Вы сами сказали.
— А мы не будем с тобой ничего расследовать. Мы просто случайно что-нибудь обнаружим. Понимаешь? Совершенно случайно.
— Зачем тебе столько ниток?
— Это просто разные стадии расследования. Зелёными отмечаются раскрытые, желтые — расследуются, а синий... Просто красиво.
— А красные для чего?
— Нераскрытые.
— На доске одни красные...
— Да, я знаю. Спасибо!
Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — полицейский, остающийся один на один с расследованием.