полиция

Я полицейский и я тебя арестую. Ты нарушил закон, не я его писал, может я даже не согласен с ним, но я заставлю тебя его соблюдать и, как бы ты не молил, клянчил, просил или пытался понравится, я все ровно засажу тебя за решетку. Если ты побежишь, я догоню тебя, если нападешь — я буду драться, выстрелишь — получишь пулю в ответ. Отступать мне запрещает закон. Я — следствие твоего преступления, неоплаченный счет, твоя судьба со стволом и значком, но за ним бьется такое же сердце, как и у тебя. Я проливаю кровь, думаю, люблю и меня можно убить, но я не один. За мной стоят тысячи таких же как я сестер и братьев, готовых отдать за меня жизнь, а я за них. Мы друг за друга горой, тонкая синяя линия, предохраняющая жертву от хищника, добро от зла. Мы — полицейские...

... ее буквы, сияющие в лучах солнца, призваны символизировать неустанную бдительность лондонских стражей порядка, а отражение человека в них — напоминать, что ему не укрыться от их недремлющего ока.

Толстые и пузатые (аттестацию) не пройдут.

— Хотите прикупить немного «У»?

— Может быть, посмотрим, откуда мне знать, что ты не коп?

— А откуда мне знать, что он не коп?

— А с чего ты решил, что я не коп? Как-то обидно, честно говоря, я уверен, что из всех нас, я ближе всего к правоохранителям.

То, что есть воры, — неудивительно. Удивительно, когда их не ловит полиция.

— Итак, вашего брата ждет петля, а вашего кузена пять лет за поджог. Кроме того, все ваши люди сейчас в смятении, как в Бирмингеме, так и в Лондоне.

— Чего вы хотите?

— Чего я хочу? Я вас не понимаю.

— Я уже согласился совершить убийство ради вас. Так чего вы хотите от меня?

— Видите ли, в чем дело, соглашение и гарантии — немного разные вещи, не так ли? Понимаете, я стал плохо спать и дело тут не в запахе или шуме. Меня мучают сомнения, осознание того факта, что Томми Шелби не боится смерти. Таким образом, угрожать вашей жизни будет явно недостаточно. Чтобы заставить вас подчиниться мне в определенный день, мне нужно управлять судьбами ваших родных.

— Так же нельзя...

— Ошибаешься, мы полицейские — нам всё можно.

– Эй ты, с вещами на выход!

У Циля мелькнула в голове ехидная фразочка: «Все свое ношу с собой», – но озвучивать ее он не стал: мало ли, вдруг у полицейской чувство юмора отсутствует?