Ждать, пока хоть кто-то к тебе придет,
Безумно глупо и ванилью за версту отдает.
Пойми меня — я не играю в игру, когда тебя нет, мне кажется, я умру,
Когда ты есть я хочу бежать, прятаться и выжидать непонятно чего,
Как будто не я и не здесь, и ты — не ты, так бывает, когда ты есть,
Но всё теряет, когда тебя нет, вкус, аромат и цвет.
Я на твоем пути усядусь и опять,
Наверное, тебя напрасно буду ждать,
Но время отомстит, и муки ожиданья,
Неверная, тебя заставит испытать.
Бывают разные виды пыток: огнём, водой, калёным железом… А бывает ожиданием. Время растягивается, как жевательная резинка, часовая стрелка перестает двигаться, а цифры на мобильнике меняются в несколько раз медленней нормы. Делать ничего не получается, все валится из рук, думать ни о чем невозможно, а ожидаемое событие никак не происходит.
Аббат знал, что ожидание – грех. Следует ценить каждое мгновение. А ожидание – это неуважение по отношению к будущему и настоящему одновременно.
(Мгновения следует переживать, а ожидание — грех как против времени, которое еще настанет, так и против минут, которыми пренебрегаешь ныне.)
... когда люди ждут, они не умеют верно судить о времени, и каждые полминутки им кажутся за пять.
В вечер условленной встречи Риэ ждал гостя и глядел на свою мать, чинно сидевшую на стуле в дальнем углу столовой. Это здесь, на этом самом месте, она, покончив с хлопотами по хозяйству, проводила все свое свободное время. Сложив руки на коленях, она ждала. Риэ был даже не совсем уверен, что ждет она именно его. Но когда он входил в комнату, лицо матери менялось. Все то, что долгой трудовой жизнью было сведено к немоте, казалось, разом в ней оживало. Но потом она снова погружалась в молчание. Этим вечером она глядела в окно на уже опустевшую улицу. Уличное освещение теперь уменьшилось на две трети. И только редкие слабенькие лампочки еще прорезали ночной мрак.
Сто лет ожидания не такой уж тяжкий испытательный срок для тех, кто рассчитывает жить вечно.
А в доме будет грусть и тишь,
хрип счетчика и шорох книжки,
когда ты в двери постучишь,
взбежав наверх без передышки.