ночь

Мы все еще дети — вот что внушает нам ночное безмолвие, снисходительно позволяя предаваться вполне по-детски бессмысленным мечтам.

И создал Бог два светила великие: светило большее, для правления днём и светило меньшее, для правления ночью. И эти сущности – свет и тьма, день и ночь, отделены друг от друга. Господь сотворил каждую из них на месте её и не сеял войну между ними. Он сказал: «Я сотворил и то, и другое». Вы должны пережить эту ночь. Не воюйте с ней, ибо Господь сказал: «Ночь также моя». Он послал сына своего, Иисуса, не воевать, не сражаться с грехами человеческими, но простить их, отпустить им грехи, улыбнуться грешнику, принять тьму, пережить ночь, возлюбить врага своего.

То была хорошая ночь; сон нежил меня, словно знакомая пикантная любовница, у которой в запасе всегда есть новое удовольствие, коим можно удивить пресытившегося возлюбленного.

Послушайте, как спор вели однажды день и ночь,

Рассказ мой позабавит вас и грусть прогонит прочь.

Был спор о том — ему иль ей воздать по праву честь.

Слов похвальбы и слов хулы, пожалуй, мне не счесть.

«Ведь знают все, — сказала ночь, — что первенствую я!

С тех пор, как заложил господь основы бытия,

Ему, кто мудро отделил от тьмы твои лучи,

Милей молящегося днем — молящийся в ночи.

И ночью видел Мухаммад, как раскололась твердь,

И ночью он вознесся в рай, поправ навеки смерть.

Я царствую. Земля — мой трон, дворец мой — небосвод.

Мои вельможи — сонмы звезд, и месяц их ведет.

Печали синею фатой скрываешь небо ты.

Я превращаю небо в сад, и звезды в нем — цветы.

Арабы месяцам ведут по лунным фазам счет,

И потому их год печать архангела несет.

Здоровый и веселый смех являет всем луна,

В усмешке солнца только злость и желчь заключена,

Луне, чтоб завершить полет, потребны тридцать дней,

А солнце ровно год летит орбитою своей».

Но день прослушал эту речь и гневом воспылал:

«Тебе подобный где-нибудь найдется ли бахвал?

Всевышний ночи повелел склониться перед днем,

Так чем же возгордилась ты в безумии своем?

Все праздники проходят днем перед лицом моим,

И днем свершает в Мекку путь смиренный пилигрим.

Мужчину создал из земли господь при свете дня.

С рассветом оживает мир, чтобы хвалить меня.

Влюбленных разлучаешь ты, пугаешь ты детей

И отдаешь сердца в полон диавольских сетей.

Вся нечисть от тебя пошла: мышь, нетопырь, сова.

Ты — покровитель грабежа, помощник воровства.

Рожден я солнцем, а тебя могила родила.

Мне люб веселый, яркий свет — тебе печаль и мгла.

Я освещаю мир, а ты его скрываешь тьмой,

Глаза блестят, узрев меня, но гаснут пред тобой.

Мне дорог честный человек, тобой обласкан вор.

Печальный траур носишь ты, я — праздничный убор.

Как только солнце алый стяг взметнуло в небосвод,

Бледнеют звезды и луна, цветы твоих высот.

Ужели в книге бытия я стану за тобой?

Ужели зрячего милей всевышнему слепой?

Ты скажешь: «Раньше создал смерть, а после — жизнь господь».

Но возлюбила только жизнь любая в мире плоть.

Хоть по луне ведет араб всех летописей счет,

По солнцу в нашей стороне определяют год.

Хоть солнце желтолико, — что ж! — луну сравню ли с ним?

Сравню ль серебряный дирхем с динаром золотым?

Лишь солнца отраженный свет на землю шлет луна,

Лишь тем, что подарил ей царь, пленяет взор она.

Ты возразишь: луна быстрей свершает свой полет.

Что ж, господина иль слугу с наказом шлют вперед?

Два раза молятся в ночи и три — в теченье дня.

Тебя всевышний обделил, чтоб одарить меня.

А кто качает головой, прослушав речь мою,

Пусть призовет на спор друзей и выберет судью».