детство

Мы кувыркались в снегу, получая удовольствие,

Так без тревог и забот, без капли беспокойства.

У меня было самое лучшее детство,

Я таскал абрикосы во дворе по соседству.

Дергал за косы отличницу Зойку,

И завтракал под «Пионерскую зорьку».

А по воскресеньям под «В гостях у сказки»

Я шил ватно-марлевые повязки.

Я палил дымовухи и бросал их с балкона,

У меня на стене был плакат Сталлоне.

Меня не возили в Европу на лето,

Мне не покупали Playstation третий.

Зато, зато... У меня было детство,

У меня было детство,

У меня было детство,

У меня было самое лучшее детство!

В детстве я представляю сам себя ульем, куда разные простые, серые люди сносили, как пчелы, мед своих знаний и дум о жизни, щедро обогащая душу мою, кто чем мог. Часто мед этот был грязен и горек, но всякое знание — все-таки мёд.

В раннем возрасте всевозможные мелкие неприятности и бытовые неудобства вроде старой одежды и отсутствия горячей воды воспринимаются как-то проще, а может, конечно, и ощущаются остро, просто с годами это забывается.

Кто школу не гулял, тот детства не видал.

Улетела сказка вместе с детством.

Спрятавшись за чопорной ширмой,

Фея поспешила одеться.

— Для чего нужно детство?

— Почему ты спрашиваешь?

— А почему взрослые вечно отвечают вопросом на вопрос, когда не знают, что ответить?

Трудное детство никогда не кончается.

Всегда мечтаем о том, чего лишены в детстве...

В детстве мы особенно остро ощущаем, что кроме обычного, видимого мира есть ещё и мир невидимый. Смутная уверенность эта внушает нам искреннюю любовь к «ужастикам» любого содержания и качества; она же становится источником нашего вдохновения, когда мы придумываем свои «авторские» страшные истории, сколь бы наивны и неуклюжи они ни были.

Страх становится для нас неотъемлемой частью чудесного, главным настроением любой загадочной истории, непременным атрибутом тайны.