— Знаешь, что я делал в детстве, когда хотел ощутить человеческое тепло?
— Да, ты брал пенис в руку и не отпускал... Мне твоя мама рассказала.
— Знаешь, что я делал в детстве, когда хотел ощутить человеческое тепло?
— Да, ты брал пенис в руку и не отпускал... Мне твоя мама рассказала.
Человек, к сожалению, очень быстро забывает, что думал и как воспринимал в детстве окружающий мир и насколько интересным и удивительным был его личный мир, созданный собственным воображением.
Взрослым вроде бы легче жить,
Накопились и опыт и знания;
Но так хочется поворошить,
Детства нашего воспоминания..
Мандаринами пахла ёлка там,
На кассетнике день и ночь Мираж;
На бумаге писали мы письма друзьям,
И с отцом в выходные мы шли в гараж.
Там гудрон мы жевали без вреда,
И по видику еще молодой Ван Дамм;
Ждали маму с работы, а она всегда,
Что-то вкусненькое приносила нам.
— Детство, Алечка, — говорила бабушка, — это безмятежность. Это когда твой мозг не затуманен страхом, чувством вины и обидой.
Нам кажется, что с возрастом мы начинаем понимать закономерности, но в действительности мы только утрачиваем воображение. Ребенком я воспринимал мир как волшебство. Конечно, у меня были обычные страхи, например, перед походом в школу, но они ведь были у всех, так что казались мне совершенно нормальными.
Эти знакомые с детства цветы, эти запечатленные в памяти птичьи голоса, это небо, то ясное, то облачное, эти поля и луга, благодаря прихотливым зеленым изгородям так непохожие друг на друга, — все это — родная речь нашего воображения, язык, полный сложных, неуловимых ассоциаций, которые оставило нам наше пролетевшее детство. Возможно, наши утомленные души не могли бы так наслаждаться бликами солнца на густой сочной траве и лишь смутно ощущали их прелесть, если бы не солнечный свет и трава тех далеких дней, которые все еще живут в нашей душе и претворяют это ощущение в любовь.
Детство – период человеческой жизни, находящийся между младенческим идиотизмом и юношеским безумием, на две стадии отстоящий от грешной зрелости и на три – от старческого маразма.
— Какое-то неинтересное у вас, скучное детство...
— Это у меня неинтересное детство? Вот тебя когда-нибудь отец порол?
— Нашли, чем удивить!..
— А перед одесскими джентльменами?
— Нет.
— Вот ты когда-нибудь стишок на стульчике рассказывал... перед Гусманом?
— Нет...
— А на двенадцатом международном Сочинском зимнем фестивале... тебя забывали?
— Нет...
— А вот меня... тоже нет.
Я был просто шокирован, когда мне внезапно открылось, что мир детства вовсе не такой безоблачный, каким кажется, что в мире существует зло, а жизнь наполнена всяческими ужасами.