— Сколько вы уже в политике?
— Всю жизнь. Я могу дать тебе совет?
— Я этого хочу.
— Уходи. Ты хороший человек, а чтобы преуспеть здесь надо быть подонком.
Среди каннибалов (Entre caníbales)
Cлайд с цитатой— Я предпочитаю ходить в кино.
— Я тоже. Какое совпадение. Сходим как-нибудь?
— Не знаю, я люблю фильмы с субтитрами, а там надо читать уметь.
— И снова совпадение. Я как раз читаю один роман.
— Правда?
— Да, «Пятьдесят оттенков»...
— Ради Бога, Чикито!
— Лусио всех обманул, нас ограбил, а Рафаэля предал, что гораздо хуже.
— Но Тереса никого не грабила.
— Ну конечно, женщины никогда не спрашивают откуда берутся деньги. Путешествия в Европу, дома и машины — падают с неба.
— А если Лемос выкрутится?
— Это невозможно.
— Почему? Можно подкупить следователей.
— Я скажу вам то, чего вы не знаете. Всегда найдется какой-нибудь продажный прокурор, но никакие деньги не помогут, когда есть указание сверху.
Я всегда был против тех, кто говорил, что слово Божье — это руководство к действию, кто считал, что надо иметь веру. Нет, это не так. Вера — это не то, чем надо обладать, её надо чувствовать, она исходит изнутри и помогает нам быть сильными, дает нам эту возможность, скорее дар, этот бесценный дар доверять самим себе.
— Подойдет все, что поможет создать образ семьи. Жаль, что у них нет детей.
— Хорошо, что у тебя борода и усы, а то он бы одел на тебя комбинезончик и отправил в кадр.
Политика не обсуждается в ток-шоу. У нас нет причин здесь находиться. Наш голос — это наши действия.
Я был судьей, обычным судьей по семейным делам, но я был хорошим судьей. После той драки я вернулся к работе и как раз тогда Асекьель... Асекьель — это тот парень, который на большой скорости врезался в машину и убил мою семью, он снова устроил пьяные гонки и задавил девочку, которая ехала на велосипеде, она скончалась на месте. Когда я потерял семью, то думал, что хуже уже быть не может, однако понял, что ошибался. Еще хуже было потерять смысл своей жизни. Я, всю свою жизнь посвятивший правосудию, должен был признать, что правосудия не существует. Дружба с губернатором повлияла на договор Асекьеля, а Бог просто попивал чаек. К невыносимой боли прибавилась страшная ненависть к Асекьелю и тогда я понял, что достиг дна. Я смотрел вниз и все видел. А вы видели дно, падре? Если нет, то я расскажу. Знаете, что там, на дне? Там ненависть. И тогда я задумался над тем, как я буду из него выбираться. Как видите — я выбрался. Потихоньку, шаг за шагом. Я вернулся к жизни. А вот кто не вернулся, это Асекьель. Я рассказал ему о себе за две секунды до того, как пустил ему пулю в правый глаз. Я рад, что сказал ему это, потому что знаете, что я увидел в его левом глазу, мертвом, но уцелевшем? Знаете, что я увидел? Правосудие. Я увидел, что парень в конце концов осознал, что правосудие существует.