— Я предпочитаю ходить в кино.
— Я тоже. Какое совпадение. Сходим как-нибудь?
— Не знаю, я люблю фильмы с субтитрами, а там надо читать уметь.
— И снова совпадение. Я как раз читаю один роман.
— Правда?
— Да, «Пятьдесят оттенков»...
— Ради Бога, Чикито!
Был у меня друг один... Начал читать книги... Естественно, все кончилось депрессией.
– Вот почему нельзя читать за едой, – строго бубнил себе под нос Закладкин. – Грязь и пятна, слова разбегаются, строчки пропадают! Ведь книга – лучший друг человека, а разве на друга кладут бутерброд или проливают чай?
Это ненормально, если женщина читает. Скоро у неё возникнут идеи и она начнет думать...
Ну и наконец, интересной работой порадовали грузинские кинематографисты. Творческое объединение семьи Боболадзе сняло, на мой взгляд, очень интересную ленту под названием «Сенокос». Причём, знаете, этот тонкий ненавязчивый грузинский юмор… Фильм называется «Сенокос», но практически никто этим делом в фильме не занимается.
— Отец, умоляю вас, поспешите! Иначе матушка выдаст меня за какого-нибудь болвана, который не читает книг!
Чудовища страшнее воображение Антонии нарисовать не могло.
В кампусе каждого колледжа студенты, вместо того чтобы писать романы, снимали фильмы. И внезапно до меня дошло, что фильмы — это совсем даже не искусство, а некая форма терапии. Каждый хотел рассказать историю своей жизни, выразить свои эмоции, мысли. Но ведь и множество книг публиковалось по той же причине. Только магия не проступала так явственно в книгах, картинах, музыке. Кино вбирало в себя все виды искусства, кино разило наповал. Казалось невероятным, что, располагая таким мощным арсеналом, можно сделать плохой фильм. Ты мог быть последним говнюком, но при этом делать хорошие фильмы. Неудивительно, что среди киношников так пышно расцвел непотизм. Ты мог заказать сценарий племяннику, из любовницы сделать кинозвезду, сына назначить руководителем студии. Кино могло превратить в знаменитость любую посредственность. В литературе такой фокус не проходил.
Cлайд с цитатой