Максим Трошин

Вот у нас сейчас часто отключают свет в домах. И мы, русские люди с величайшей культурой, все образованные, не знаем, что делать, не находим себе места, бегаем по квартире, ищем, куда всунуть руки и почему телевизор не работает. То есть нас лишили самого главного. Раньше, когда света не было, садились люди и пели песни. А теперь мы не знаем ни одной песни, не можем их петь. У нас это отбили начисто, так что нас можно убить самым простым: отключи нам свет — и всё, мы уже трупы. Поэтому политика, я считаю, изменит очень мало. А самое главное — это культура и нравственность.

0.00

Другие цитаты по теме

Когда народ глуп, им легко управлять.

Телевидение принадлежит народу. Так ему и надо.

Величие народа не измеряется его численностью, как величие человека не измеряется его ростом; единственной мерой служит его умственное развитие и его нравственный уровень.

Самый большой недостаток телевизора в том, что его нельзя перелистать.

Помни свое истинное имя, я его тоже буду помнить. Это не твой дом, но здесь тебе придется жить. Я не знаю, что тебе еще сказать. Я лишь знаю, что дождь, который падает в Вирджинии, высыхает под солнцем, поднимается к облакам, а потом облака уплывают прочь, и, быть может, они плывут через океан, к реке, которую ты называешь Гамби-Болонго. И может, тот самый дождь, который падает здесь, падает и на твой народ, и я знаю, они хотят, чтобы ты жил. И они знают твое настоящее имя — Кунта Кинте, сын Оморо Кинте. Живи, Кунта Кинте, живи...

Напрасно думать, что эта литература была лишь плодом народного досуга. Она была достоинством и умом народа. Она становила и укрепляла его нравственный облик, была его исторической памятью, праздничными одеждами его души и наполняла глубоким содержанием всю его размеренную жизнь, текущую по обычаям и обрядам, связанным с его трудом, природой, почитанием отцов и дедов...

Даёшь интриги, орево, порево, спецэффекты.

Очень сомнителен, по-моему, выбранный вектор

Бульканье на «Первом» больше тянет на бред.

От слабого крика народа лопаются барабанные перепонки в ушах власти.

Конечно же, я люблю свой народ, но, возможно, я не люблю каждого в отдельности его представителя...

Полиция принадлежит народу, а народ — полиции.