Если запретить свет, то только нарушители закона будут понимать, куда идут.
Ты ведешь благородного человека на смерть, Один, ты не король, ты обычный преступник.
Если запретить свет, то только нарушители закона будут понимать, куда идут.
Ты ведешь благородного человека на смерть, Один, ты не король, ты обычный преступник.
Ты с улыбкой как-то спросил меня, -
Отчего так страстно я рвался к трону?
Для чего нужна мне была резня,
Почему без крови не взял корону?
Что тебе ответить, мой милый сын?
Можно было ждать и смотреть бесстрастно,
Видеть над столицей пожарищ дым,
Беспорядки в армии, бунты в графствах.
Петер был от горя упрям, как бес,
Ксав твердил: «Преступник сидит на троне».
Вместе мы писали мой манифест,
И клялись, что Юрия похороним.
Дети воспитывались в невероятной строгости. Даже в самые холодные дни им не позволялось носить носки, запрещалось перекусывать в необеденное время, нельзя было брать в руки палочки, пока за стол не садился отец, во время праздников покупать еду с лотков, есть на ходу, приглашать домой друзей. Таким было воспитание в семье.
Ну, так не подписывайте. Но вам следует кое-что знать обо мне и тех людях, с которыми я работаю. Мы сотрудничаем и с правыми, и с левыми, и с диктаторами, и, с либералами. Будь нынешний президент посговорчивей, мы бы не вели этой беседы. Не захотите подписывать — проснетесь с собственными яйцами во рту и счастливым преемником у изголовья. Хотите проверить — пристрелите меня, заберите деньги и спокойной ночи.
— Шериф! Шериф! Если хочешь, чтобы твоя звездочка и дальше сверкала на солнце, выпусти нашего друга.
— Он забрался в постель к женщине. Она пыталась прогнать его. Это называется попытка изнасилования. Его будут судить.
— Считаешь, судья будет беспристрастен? Это ведь была его жена. Она бы молчала, если бы судья не вернулся домой. Пока он не пришел, она не жаловалась.
— Ваш дружок ошибся постелью. Закон есть закон. Может это странно для таких как вы, но закон надо уважать. Так, у вас есть одна минута, чтобы исчезнуть отсюда.
— Шериф — последний раз предупреждаем. Ребята, мне кажется, нам придется выбирать нового шерифа.
— Сами захотели. Вы будете трупами еще до того, как достанете кольты.
— Ты погибнешь из-за этого говнюка. Стоит ли он того?
Что ж, я не спешу. А у тебя много времени? Джек, ты ещё здесь?
— Да. Ещё здесь.
— Всё-таки странно. Начиная этот день, я не думал, что буду перестреливаться с моим другом.
— Наша дружба кончилась в 8:25 утра. В баре.
— Нет. Это не перечеркнет 20 лет вместе. Мы ещё друзья.
Я бы рад многое исправить, но не выйдет. Что ж, приходится жить дальше. Новый день, новое дело.
— Это было слишком.
— О чем ты?
— Ты перешел границу...
— Какую границу?
— ... Дозволенного.
— Нет никакой границы! Есть дело, которое надо раскрыть, и больше ничего! Преступников надо сажать любой ценой! А ты хочешь сломать жизнь шести полицейским. Хорошим полицейским! Хорошим людям! Ты готов пожертвовать ими ради этого парня?
— Знаешь, Фрэнк... Фрэнк!
— Да!
— Дело не в том, что я сломаю кому-то жизнь. Понял? Дело в тебе лично. Ты слышишь меня?
— Да. Ты его дело читал? А я читал. Вооруженный грабёж...
— Вооруженного грабежа не было!
— ... Избиение пожилых женщин. Он бил старух по голове!...
— Да я никогда...
— ... И забирал у них пенсионные чеки!
— Я ни разу не использовал... всего один раз.
— Тсс, замолчи, замолчи.
— Не надо затыкать ему рот! Нет, Джек, послушай его. Этот парень очень даже... Он умный. Он тобой играет.
Он умнее тебя. Басни тебе рассказывает, да? Хочет праведником стать. Ходить в церковь, купить своей маме дом. Но он провел больше половины своей жизни в тюрьме.
Два часа назад он сидел в камере по обвинению в хранении оружия. Он никогда не сменит род занятий.
— Он говорит неправду.
— Он преступник-рецидивист. Вот кому ты помогаешь.
Пусть ты даже не понимаешь, насколько ты неправ, я все равно обещаю говорить от сердца, выступая на твоих похоронах.
Ну что? Ты веришь ему? Или своему бывшему напарнику? Потому что, если ты ему веришь, то тебе придется выбирать: убить бывшего напарника и пойти дальше или вернуться в ту же дверь, в которую ты вошёл. У тебя ведь болит нога и рука прострелена. Ты далеко не уйдешь.
А что, если бывший напарник прав, Джек? Что, если он всё-таки прав и ты зря отдашь свою ничтожную жизнь.