Вы меня не знаете, потому что я привыкла все держать под контролем и у меня не остается времени на людей. А если вам понадобится чашка сахару, то я не смогу вас выручить, потому что мне даже некогда ходить за покупками.
— Почему вы все еще лежите на мне?
— Хороший вопрос. Видите, вон тот контейнер? Похоже, он пытался вас убить. Вы стояли посреди дороги, а он ехал прямо на вас.
— Вы спасли мой туфель. Вернее, мою жизнь.
— Я старался ради туфля. А вы мой дополнительный приз.
— Почему вы едите только коричневые?
— Я думаю, что в них меньше искусственных красителей, ведь шоколад и так коричневый.
— Очень научный подход, доктор Стив.
Любовь — это не один волшебный миг, не сказка и даже не любовь с первого взгляда. Любовь — это просто любовь.
— Мы начнем с камелий, мы с Френ договорились. И, если тебе понравится что-то еще — только скажи.
— Хорошо. Розы, венки... Статуи нам больше не надо. О, как на счет этой красавицы?
— Интересно. Она называется «Кровоточащее сердце» — это цветок официальных погребений на Тибете.
— Прекрасно. Я знал, что сумею выбрать.
Как составить приглашение на свадьбу, которую оплачивают родители обеих сторон? Жених военный, вот-вот получит докторскую степень, а невеста молодая вдова, чей отец недавно сменил пол и теперь отзывается на имя Булочки Дессанто.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
Я изнемог, и смутно реет
В пустой груди язык чудес…
Я, отрок вечера, вознес
Твой факел ночь, и он чуть тлеет,
Страдальца взор смешно пленяет
Мои усталые глаза. -
Понять могу ли, егоза,
Что уголь не светя сгорает;
Я зачарованный, сокрытый
Я безглагольно завершён, -
Как труп в непобедимый лен, -
Как плод лучом луны облитый.
Я, ни юродивый ни льстивый,
Смыкаю перед тьмою взор
И, подходя к подошвам гор,
Хочу обуться торопливо.
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Cлайд с цитатой