Ты просил побыть рядом — вот моя рука,
Но знай: никаких цепей.
Ты просил побыть рядом — вот моя рука,
Но знай: никаких цепей.
Ты бежишь от судьбы, ты бежишь от меня прочь
Твои руки пусты, каждый день иль, быть может, ночь.
Ты боишься признаться, что жизнь бесконечно проста.
И, казалось бы, вот — наши души полны бесконечной печали.
По ушедшим мечтам, по тому, что хотелось, но тем, кем мы так и не стали.
По несбывшимся таинствам ночи, по трем неизвестным в чужом рукаве.
По теряющем силу пророчеству и по всему, что исчезло навек.
Короток век...
Но вера жива, тлеет чуть-чуть,
Слепо сжимает на горле жгут.
Трудно дышать, слезы в глазах.
Что мне отдать, чтобы сгинул страх?
Только любовь.
Каждая наша встреча – под ребра нож,
Острый клинок все глубже в моей груди.
Я не люблю тебя — только это ложь.
И улыбнусь: «Пожалуйста, уходи».
Я стану
Вечной раной на сердце, проклятьем и освобождением
Той прохладой, тем жаром, что жаждет ещё и ещё
Нужно долго ковать и проверить на прочность все звенья
Ты не вырвешься, не сумеешь. Побег запрещён.
— Пойми, я могу испортить тебе всю жизнь, а могу сделать тебя счастливой!
— Да что ты знаешь о счастье? Счастливые люди не изменяют, они не давят людей.
— Сразу видно, что ты понятия не имеешь о счастье. Ты слишком маленькая для этого. За это я тебя и люблю.
— Ты все время повторяешь «люблю», «люблю». Один хозяин тоже очень любил свою собаку и отрезал ей хвост по кусочкам.
Я мечтаю летать, но шагаю по пыльным дорогам,
Не привыкну никак, что отныне мой жребий решен...
Не смирюсь никогда. Я прибавлю гордыню к порокам!
Я найду избавление. Я вновь покорю небосклон!
Я верну себе пламенный танец сверкающих молний!
Не пристало хозяину неба скрываться в глуши...
Ветер, стой! Хватит рвать мою совесть! Я вольный!
Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»
— Один из самых ужасных моментов в жизни ребёнка, – сказал Пауль, – это миг потрясения – миг, когда он понимает, что между его отцом и матерью существуют отношения, внутрь которых ему доступа нет. Он никогда не сможет разделить с ними эту любовь. Это потеря. Это – первое осознание факта, что мир – это не ты, а то, что окружает тебя, и что ты одинок в нём.
Он протягивает себя на раскрытой ладони — всего целиком — и вручает тебе, а голую душу не отбросишь прочь, сделав вид что не понял, что тебе дали и зачем. Его сила в этой страшной открытости.