Где ты, когда по скрученным венам
Растекается холодная, упрямая смерть?
Где ты, когда сижу я на кухне
И мечтаю отсюда далеко улететь?
Где ты, когда колючим, мокрым снегом заносит руки
По локоть, и в глаза смеётся ветер,
Занося в них только серый пепел,
Тяжёлый, как слеза?
Где ты, когда встречаются люди
С пустыми глазами и фальшивой улыбкой,
Где хочется в небо серебряной птицей,
Но все так же ползешь по дороге улиткой...
Проблема в том, что, как ни крути, окружающая толпа достаёт донельзя. Втискиваясь в эту назойливую толпу, ты стираешь само своё существование. Оказавшись в толпе, ты становишься ещё более изолированным от остальных, чем пребывая в одиночестве. Ведь по сути одиночка — это не тот, вокруг кого никого нет, одиночество — это свойство личности. Как бы ты ни был физически близок к другому человеку, ты не в состоянии проникнуться этим, если не признаёшь вашу схожесть.
И всё это лишь промежуток затянувшийся, как затягивается бессонная ночь. Но ночь никогда не переходит в ночь. Ночь кончается и наступает утро...
Каждый из нас одинок в свой смертный час, и лишь гордец мнит, что будто он не одинок во всякий миг своего существования.
Тех, кто видел весну, и остался там спать.
Тех, которых с дороги не успели поднять.
Тех, кто думал что сам и не слушал других.
Тех, кто сам умирал, но тащил молодых!
Cлайд с цитатой