Я пророчить не берусь,
Но точно знаю, что вернусь,
Пусть даже через сто веков
В страну не дураков, а гениев.
И, поверженный в бою,
Я воскресну и спою
На первом дне рождения
Страны, вернувшейся с войны.
Войну развязывают не народы, а правители. Не солдат надо винить, а того, кто тащит их на войну.
Вадим Кастрицкий — умный, талантливый, тонкий парень. Мне всегда с ним интересно, многому я у него научился. А вот вытащил бы он меня, раненого, с поля боя? Меня раньше это и не интересовало. А сейчас интересует. А Валега вытащит. Это я знаю... Или Сергей Веледницкий. Пошел бы я с ним в разведку? Не знаю. А с Валегой — хоть на край света. На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны — кулаками, зубами... вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и
желание...
Люди вообще очень разные. Я это говорю к тому, что, если избавить вас от настоящих врагов, вы начнёте избивать друг друга. Многие из людей и сейчас это делают.
Ядерная война значит, что не будет утренних пробок, не будет счетов по почте, я могу остаться с тобой в постели на весь день.
— Как глупо. Ты собираешься отказатся от жизни, которую чудом сохранил на поле боя?
— Именно потому, что она так тяжело мне досталась, я обязан это сделать.
— Командуй, капитан.
— Хорошо, слушайте. Пока не закроем портал, нужно их сдерживать. Бартон, поднимайся на крышу. Смотри в оба. Ищи группы и одиночек. Старк, держи периметр. Если кто-то отойдёт дальше, чем на три квартала, гони обратно или испепели.
— Подбросишь меня?
— Конечно. Держись крепче, Леголас.
— Тор, прижми их на выходе из портала. Затормози их. У тебя молнии. Поджарь ублюдков. Мы с тобой (Наташе) остаёмся на земле. Будем драться здесь. А Халк... Врежь им.
Когда в оазисы Джеллалабада, свалившись на крыло, Тюльпан наш падал.
Мы проклинали все свою работу, опять бача (парень) подвел потерей роту...
В Шинданде, Кандагаре и Баграме, опять на душу класть тяжелый камень,
Опять нести на родину героев. которым в двадцать лет могилы роют.
Которым в двадцать лет могилы роют...
Но надо добраться, надо собраться, если сломаться, то можно нарваться и тут,
Горы стреляют, Стингер взлетает, если нарваться, то парни второй раз умрут.
Бывает, нет сил, чтобы встать и идти,
И некомy помочь тебе на этом пyти,
И некомy сказать, что все бyдет хоpошо,
Что это только начало, а в начале тяжело.
Hелегко поднять тяжесть опyстившихся pyк,
Особенно тогда, когда тебя пpедал дpyг,
И каждый день пpевpащается в бешеный бой,
И это тоже война, но война с самим собой.
Cлайд с цитатой