на праздник жизни лишних приглашений нет
и я был рад всему что смогу потом вспоминать
целовать тебя на долгие годы вперед
туда где солнца нет где пустой горизонт
где надежды садились как фрегаты на рифы
и просто растворялись. молитвами
на праздник жизни лишних приглашений нет
и я был рад всему что смогу потом вспоминать
целовать тебя на долгие годы вперед
туда где солнца нет где пустой горизонт
где надежды садились как фрегаты на рифы
и просто растворялись. молитвами
пока блестят глаза я пойму миллионов
и даже не замечу как выучу телефон твой
реже будет включатся железо в углу
запылится мембрана и мой старый пульт
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
Я не могу... не могу дышать, не могу спать не могу двигаться. Как будто кругом стены: куда ни пойдешь — бамс! Стена. Чего ни захочешь — бамс! Опять стена.
Висит на стенке у меня на гвоздике, как встарь,
Напоминая детства дни, бумажный календарь.
Страниц оторванных листки не вклеить в жизнь назад…
Так много черных чисел в них, так мало красных дат.
Бывает нежность яростной, как войны,
И тихой, как биение сердец,
И словно гул заупокойной…
И как цепочкой заплетенный локон,
Чтобы донашивал вдовец
Часы с брелоком.
— Барри! Ты схватил его и не дал убить доктора МакГи. Как по мне, так это победа.
— А я этого не чувствую...