— Жить хочешь?
— Могу и умереть, за Родину!
— Жить хочешь?
— Могу и умереть, за Родину!
Когда человек жертвует жизнью ради родины или во имя великой любви, в этом есть непередаваемое величие и мощь.
Давайте выпьем за нашу великую Родину, которая то по морде бьет, то к наградам представляет.
Ради Родины Шуренберг был готов пойти на все. Ключевыми здесь были слова «пойти» и «на». Слова «лечь» и «под» были исключены из лексикона разведчика.
Законы может быть и другие, а люди везде одинаковые — плачут и смеются, хлеб едят и баб любят.
Отдать жизнь?
Какой пустяк. Страшнее лишиться чести.
За Родину.
За родных и близких.
За тех, кто сам не может защитить себя.
Она счастлива.
Важно, чтобы всегда были те, кто ощущал бы себя гражданином своего отечества, которое и будет существовать лишь до тех пор, пока будут существовать его граждане.
Теперь ли нам дремать в покое,
России верные сыны?!
Пойдем, сомкнемся в ратном строе,
Пойдем — и в ужасах войны
Друзьям, Отечеству, народу
Отыщем славу и свободу
Иль все падем в родных полях!
Там друг зовет на битву друга,
Жена, рыдая, шлет супруга,
И матерь в бой — своих сынов!
Жених не мыслит о невесте,
И громче труб на поле чести
Зовет к Отечеству любовь!
Нет народа более могущественного, более могущественных вооруженных сил, способных выполнить священную задачу защиты родины, чем там, где исчезли эксплуататоры и эксплуатируемые. Иными словами говоря, где исчезла эксплуатация человека человеком.
Я вынес приговор, и имя каре для сего никчёмного преступника — вопли, достойные жертвоприношения Господу! Кричи же от боли и стань агнцем в челюстях дракона, порождённых моими плотью и кровью!
За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Не то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, по крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь.