Бывает лес на миг вечнозёленым,
Когда врасплох на перелетных птиц
Повеет юг, не знающий границ,
Безоблачным сиянием калёным,
В котором луч – подобие зарниц,
А в воздухе пахнёт горько-солёным
Неведомым здесь морем отдалённым,
И чает лист падучих верениц
Стремительных, когда листва крылата,
И ангелы спешат нарисовать
На ней багрец и золото заката,
Но нечем нам с тобою рисковать:
Сподобились бесплотные сковать
Для нас венцы из дымчатого злата.
Вместо птиц перелётных проносятся в воздухе листья,
И пламенеют они на потемневших ветвях;
С неба едва соскользнув, рассыпалось в сумерках солнце,
Где под названием «снег» выпадет к ночи луна.
И сновидения в ночи однообразны,
Когда глядятся друг во друга зеркала,
И с внешностью совпав, душа занемогла
В пространстве мировом, где жизнь и смерть заразны.
Но выше движутся небесные тела,
Предначертания которых безотказны,
Противодействуют пророчествам соблазны,
Лишь синева порой безоблачно светла.
И проявляется незримое в прозренье,
Когда не ведаешь, кто грешный, кто святой,
И неожиданно меж рёбер воспаренье
И там, где сущее зовётся суетой,
Участие Твоё, Пречистая, в творенье –
Леченье истиной, добром и красотой.
Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.
Какая смертная не будет рада
Отдать тебе нетронутую новь?
Или бессмертия тебе не надо, -
Так велика к себе твоя любовь?
Для материнских глаз ты — отраженье
Давно промчавшихся апрельских дней.
И ты найдешь под старость утешенье
В таких же окнах юности твоей.
Но, ограничив жизнь своей судьбою,
Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.
Преображение Господне... Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелёно-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идёт ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелись. Будем её трясти — для завтра.
Где бы ты ни была, я всегда заставлю тебя улыбнуться.
Где бы ты ни была, я всегда на твоей стороне.
Что бы ты ни говорила, чувства, о которых ты думаешь,
Я обещаю тебе «навсегда» прямо сейчас.
Wherever you are, I always make you smile.
Wherever you are, I'm always by your side.
Whatever you say 君を思う気持ち,
I promise you «forever» right now.
Странная женщина: тонкая, тихая, вяжет судьбу и сидит у окна. Время ее не стремится, не тикает — медленно льется подобием сна. Звездное небо в ней, рядом с ней холодно, но без нее — словно нечем дышать. Тихая, тонкая, острая. Больно мне. Острая, вечная, словно душа.
Август пролетел как сон. Накануне первого сентября они легли спать в полночь. Бездельничавший целый месяц будильник Антуана был заведён на восемь часов. Антуан неподвижно лежал на спине, рука с зажжённой сигаретой свесилась с кровати. Начался дождь. Тяжёлые капли лениво спускались с небес и плюхались на асфальт. Антуану почему-то казалось, что дождь тёплый, а может, и солёный, как слёзы Люсиль, тихо скатывавшиеся из её глаз ему на щеку. Было бессмысленно спрашивать о причине этих слёз — что у облаков, что у Люсиль. Кончилось лето. Он знал, прошло самое прекрасное лето в их жизни.
Cлайд с цитатой