Артур Рэнсом

Ленин поразил меня своим жизнелюбием. Я не мог вспомнить ни одного человека похожего калибра, обладающего таким же радостным темпераментом. Этот невысокий, лысый, морщинистый человек, качающийся на стуле то в одну сторону, то в другую, смеющийся над той или иной шуткой, в любой момент готов дать серьёзный совет любому, кто прервёт его, чтобы задать вопрос, — совет настолько хорошо обоснованный, что для его последователей он имеет гораздо большую побудительную силу, чем любые приказы; все его морщины — от смеха, а не от беспокойства.

Другие цитаты по теме

Когда заметишь, что противник твой горячится, положи конец спору какой-нибудь шуткой.

Настоящий англичанин никогда не шутит, когда дело идёт о столь серьёзной вещи, как пари.

Гурни подошел к раковине и включил воду, дожидаясь, когда она станет ледяной, как он любил. При этом внутренне он приготовился привычно спорить с Мадлен, которая считала, что пить ледяную воду вредно, ― и тут же ему стало стыдно, что он настолько мелочен, настолько раздражителен, настолько инфантилен, чтобы реагировать на такие глупости. Он решил сменить тему, но тут же спохватился, что они еще не успел заговорить.

Гурни подошел к раковине и включил воду, дожидаясь, когда она станет ледяной, как он любил. При этом внутренне он приготовился привычно спорить с Мадлен, которая считала, что пить ледяную воду вредно, ― и тут же ему стало стыдно, что он настолько мелочен, настолько раздражителен, настолько инфантилен, чтобы реагировать на такие глупости. Он решил сменить тему, но тут же спохватился, что они еще не успел заговорить.

Блеск искристых снегов

созерцаю завороженно,

серебристую даль -

и не знаю, о чём тоскует

беспокойное мое сердце...

... Ей всегда нравилось спорить. Она считала, что это кратчайший путь к истине...

Над тобою солнце светит, льётся с высоты.

Всё на свете, всё на свете сможем я и ты!

Я прильну, земля, к твоим берёзам,

Я взгляну в глаза весёлым грозам

И, смеясь от счастья, упаду в твои цветы.

Обняла весна цветная ширь твоих степей.

У тебя, страна, я знаю, солнечно в судьбе!

Нет тебе конца и нет начала,

И текут светло и величаво

Реки необъятные, как песня о тебе,

Как будто праздник!

Преображение Господне... Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелёно-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идёт ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелись. Будем её трясти — для завтра.

Прекрасный облик в зеркале ты видишь,

И, если повторить не поспешишь

Свои черты, природу ты обидишь,

Благословенья женщину лишишь.

Какая смертная не будет рада

Отдать тебе нетронутую новь?

Или бессмертия тебе не надо, -

Так велика к себе твоя любовь?

Для материнских глаз ты — отраженье

Давно промчавшихся апрельских дней.

И ты найдешь под старость утешенье

В таких же окнах юности твоей.

Но, ограничив жизнь своей судьбою,

Ты сам умрешь, и образ твой — с тобою.