Волчонок / Оборотень (Teen Wolf)

Видишь, в этом-то и проблема. Тебя не волнует, что ты можешь пострадать. А знаешь, что я чувствую? Я опустошён! И если ты умрёшь, я буквально сойду с ума. Пойми, смерть не случается с тобой, Лидия, она случается со всеми вокруг тебя, понятно? Со всеми людьми, которые стоят на твоих похоронах, которые пытаются понять, как им жить остаток жизни, уже без тебя!

Другие цитаты по теме

— Ты же знаешь, что они проверяют, да? Это называется височно-лобной деменцией. Отдельные участки мозга начинают сжиматься. У мамы так было. Это единственная форма слабоумия, которая возможна у подростка. И это не лечится.

— Стайлз, если у тебя это найдут, мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю.

— Еще рюмочку.

— Нет.

— Да ладно, пап, ты много работаешь, ты это заслужил!

— О, господи, у меня будет такое похмелье.

— Ты хочешь сказать, что хорошо выспишься? [в сторону] А Стайлз проведет время на самом нижнем кругу ада.

— Скотт, Лидия, это вы?

— О боже, Стайлз... Мы тебя слышим.

— Боже, мы знаем, помните?

— Стайлз, это... Это ты? На самом деле ты?

— Да. Послушай... Помнишь последние слова, что я тебе сказал?

— Ты сказал: «И помни, я люблю тебя».

— Ты как?

— Где ты?

— Мы придем за тобой!

— Нет. Не получится. Вам меня не найти.

— Стайлз... О чем ты говоришь? Скажи, где ты и мы придем!

— Запомните вот что — Кэннон. Найдите Кэннон. Кэннон, поняли?

— Хочешь убить меня, Крис?

— Нет. Но я больше не хочу тебя спасать. Не знаю, достойна ли ты спасения.

Это ты. Это всё ты. Знаешь, каждый день я наблюдал в больнице, как она медленно умирает. И я думал, как, чёрт возьми, мне поднять на ноги этого глупого ребёнка. Этого гиперактивного щенка, который продолжает рушить мою жизнь. Это всё ты. Это ты, Стайлз. Ты убил свою маму. Ты слышишь меня? Это ты убил её. А теперь убиваешь меня.

– Мама… – начал он медленно и несмело. – А что такое умереть? Ты всё время об этом говоришь. Это такое чувство?

– Для тех, кто потом остаётся жить, это плохое чувство.

– Там был болт. Маленький... металлический болт, который скреплял леса. Он хотел сбросить меня вниз.

– Он хотел убить тебя.

– Да, и тогда я вытащил болт. И вся металлическая конструкция полетела... вниз. И одна балка проткнула его.

– И почему ты решил, что не мог мне это рассказать?

– Потому что ты так смотрел той ночью. Понимаешь, ты стоял там с гаечным ключом в руке. С таким видом, словно я тебе врезал им по голове. Ну, знаешь, как будто я нарушил твоё священное правило, и всё, назад пути нет.

– Я понимаю разницу.

– В чём?

– Я знаю, что такое самозащита.

Жалость – разновидность любви, которая ничего не требует взамен и потому является своего рода молитвой. А по усопшему всегда надо помолиться. Замолкнувшее сердце, застывший купол недышащей груди, оплывшие свечи глаз требуют молитвы. Каждый умерший – это разрушенный храм, и, глядя на него, мы должны пожалеть его и помолиться за него.