Образованный человек получает информацию в основном не из окружающего мира, а от других людей — из журналов, соцсетей, от разных авторитетов. Самая страшная патология нашего времени — потеря контакта с реальностью.
Я почти физически ощущал, как крохотный дышащий комочек, называемый «я», растворяется в аморфном, мертвом нечто под названием «жизнь». И это реальность, которую бессмысленно отрицать.
– Так вот, легко доказать, что, хоть общее количество создаваемой нами информации растет невероятно быстро, полезность этой информации с такой же точно скоростью падает.
– Почему?
– Потому что наша жизнь сегодня ничуть не осмысленнее, чем во времена Гомера. Мы не стали счастливее. Скорее наоборот.
Не узнать теперь другим, как ты был убит,
Как подвел тебя твой голос, порвав струну,
Что за кубок до конца был тобой испит, -
Не проведать никому, что ты был в плену.
Я и так уже предвижу, как верный скальд
Обрисует твою стать и изгиб бровей
И, настроив на лады деревянный альт,
Понесет тебя, как взятый в бою трофей.
Прикрываясь твоим именем по пути,
Будет нищий хлеб выпрашивать на ветру,
И герольды будут доблесть твою нести
И истреплют, словно вражескую хоругвь.
Менестрели налетят, как мошка на свет,
И такого напоют про любовь и боль,
Что не выяснить уже, жил ты или нет, -
Не узнать тебя боюсь я, о мой король...
Реальная жизнь, как она есть, стала казаться мне видением и не более как видением, зато безумнейшие фантазии теперь не только составляли смысл каждодневного моего бытия, а стали для меня поистине самим бытием, единственным и непреложным.
— Это был всего лишь сон, да? — её голос звучал тихо, а на лице отразилась то ли грусть, то ли сожаление.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, но, когда я пришел сюда, — он тяжело вздохнул, — Ты сидела здесь, приложив пистолет к виску.
Если три разных источника рассказывают об одном и том же слово в слово, — это значит, что они врут.
Выходит, что как художественный фильм — в вакууме, «Движение вверх» никчемен, а идея его мракобесна. Но что же про историчность, о которой так много заявляли авторы и которую требовали от комедии «Смерть Сталина»? Именно в историчности как раз и кроется самое ужасное скотство авторов, и не надо рассказывать про то, что фильм не будет ассоциироваться с реальностью, с такой бесконечной пропагандой, будет, еще как! И скотство заключается даже не в том, что они сняли про совершенно иное событие, а в том, что они подают победу 72 года как чудо и мегаслучайность, причем не только в своем кино, но и в своих репортажах.
Словно сильный магнит, предчувствие беды притягивает к себе окружающие предметы и наконец становится реальностью.
Cлайд с цитатой