Я пришла сюда на исповедь и ради витражей. Они буйство красок в этом сером мире.
Деревянные церкви Руси,
Перекошены древние стены.
Подойди и о многом спроси,
В этих срубах есть сердце и вены!
Я пришла сюда на исповедь и ради витражей. Они буйство красок в этом сером мире.
Деревянные церкви Руси,
Перекошены древние стены.
Подойди и о многом спроси,
В этих срубах есть сердце и вены!
Жизнь без религии — это жизнь без принципов, а жизнь без принципов — всё равно что лодка без вёсел.
Мы считаем Библии, религии священными — я этого не отрицаю,
Но я говорю, что все они выросли из вас и всё ещё растут;
Не они дают жизнь, а вы даете жизнь,
Как листья растут из деревьев, а деревья растут из земли, так и они растут из вас.
– Ваше имя, госпожа. Я жажду его знать.
– Охотник. Вы упорны.
– Впрочем, возможно, у ангелов нет имени, а только красота.
– А ваше имя?
– Ну, я эм...
– Вы забыли. Или вас зовут сэр Эм?!
– Ульрих... Фон Лихтенштейн из Гельдерланда.
– Как тут не забыть, столько титулов... Вот это доспехи!
– О чём вы?
– Из какого сундука этот антиквариат?.. Если победите, это войдёт в моду. Мой дедушка обязательно выползет в своих латах... Какой у вас щит... эффектный... Ох уж эти рыцари из захолустья. Не лучше крестьян.
Слышал про протестантов? Сюда они не должны проникнуть. На этой земле сердца всех верующих должны быть наши. А чтобы забрать сердца, сначала нужно разбить их. Теперь золотых завитков, картинок и истуканов мало. Статуи должны двигаться, говорить, водить глазами. Римский меч будет пронизывать рёбра Христа, а оттуда настоящая кровь капать. Марии будут рыдать солёной водой и тянуть к Спасителю руки…
Я не люблю церквей, где зодчий
Слышнее Бога говорит,
Где гений в споре с волей Отчей
В ней не затерян, с ней не слит.
Как упоительно неярко
На плавном небе, плавный, ты
Блеснул мне, благостный Сан-Марко,
Подъемля тонкие кресты!
Пять куполов твоих — как волны...
Их плавной силой поднята,
Душа моя, как кубок полный,
До края Богом налита.
Желтые капельки — солнечных бликов
Теплые пятнышки, счастья и лета.
Тихая нежность будет разлита
В розовых, как облака на рассвете.
Капли зеленые свежесть вобрали -
Листья и травы на влажной земле.
Капли прозрачные — капли печали,
Слезы дождя на холодном стекле.
Капельки алые — бусинки крови
Я соберу под израненным сердцем;
Капли молочные — те, что покроют
Теплые губы грудного младенца.
Синие капли разбрызгает море
В память о чайках, свободе и ветре.
Черные капельки выплеснет горе:
Капельки страха, капельки смерти.
— Сэр Ульрих, что вы наденете сегодня на бал?
— Ничего.
— Тогда мы произведём фурор, ведь я собираюсь одеться под стать вам.
Подошла ближе: симметрии — любимицы скудно одаренных — на барельефе не существовало. Листья винограда там ожидали нового порыва ветра. Подсолнухи цвели вразнобой, не хватало лепестков у ромашек, словно кто-то не закончил гадать «Любит — не любит».
Я говорю, что в смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.