— Говорят, Рагнар потомок Одина.
— И все же, если его ранить, то из него потечёт кровь.
— Говорят, Рагнар потомок Одина.
— И все же, если его ранить, то из него потечёт кровь.
— Ты боишься Рагнара Лодброка?
— Любой разумный человек будет бояться крестьянина, который сам себя сделал королем.
— Нарушаешь уговор? А как же «плохие парни навсегда»?
— Да, но это «навсегда» закончилось, когда ты умер.
— Что? Ты что несешь, балбес?
— У тебя трижды останавливалось сердце, Майк.
— Маркус, послушай, этот подонок меня кое-чего лишил, и я это верну.
— Чего он тебя лишил, Майк? Ты все еще жив. Все, что он отнял — это легенду о пуленепробиваемом Майке, но я видел, как ты истекаешь кровью. Ты человек, такой, как и все остальные.
What about the bleeding Earth?
(What about us)?
Can't we feel its wounds?
(What about us)?
What about nature's worth?
— Я очень плох, да? Скажи правду.
— Ты поправишься. Ты потерял много крови, но мы почти всю нашли.
У моего народа есть пословица: «Больше всего крови — на руках целителя». Нельзя обработать рану, не зная, насколько она глубокая. Как нельзя утолить боль, скрывая ее. Нужно это принять. Смириться с кровью, чтобы что-то исправить.
Если раны мои и не красят меня в глазах тех, кто их видел, то, во всяком случае, возвышают меня во мнении тех, кто знает, где я их получил, ибо лучше солдату пасть мертвым в бою, нежели спастись бегством.
— Один корабельный плотник стоит десяти ярлов.
— А скольких королей?
— Мне от тебя нужны идеи, Флоки, они дороже серебра и золота.