Майк Лоури

— Короче, был такой парень-буддист и он жил в горах, очень высоко, и поднимался туда по длинной такой дороге, и тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень на лошади, прямо на него. Тоже буддист, наверное... Хотя я точно не знаю.

— Пусть они оба будут буддистами.

— Ну вот, и тот, на лошади, направляется прямо на первого, да так быстро, что тому пришлось сойти с дороги, чтобы лошадь его не затоптала. Наш весь пыльный, встает и кричит: «Эй, ты куда, мать твою, мчишься-то!?». А тот парень, что на лошади, отвечает: «Я не знаю, у лошади моей спроси!».

— Спросить у лошади? Круто.

— Именно. Вот оно, вот, вот. Такое лицо. И у меня было такое же. Эта лошадь символизирует все наши страхи, травмы. Она заставляет нас мчатся так быстро, что мы даже не можем ответить себе на один простейший вопрос — куда я так мчусь? Куда ты мчишься, Майк? Майк, тебе пора начать контролировать свою жизнь, пора уже взять поводья, пока твоя лошадь не скинула тебя со скалы.

— Нарушаешь уговор? А как же «плохие парни навсегда»?

— Да, но это «навсегда» закончилось, когда ты умер.

— Что? Ты что несешь, балбес?

— У тебя трижды останавливалось сердце, Майк.

— Маркус, послушай, этот подонок меня кое-чего лишил, и я это верну.

— Чего он тебя лишил, Майк? Ты все еще жив. Все, что он отнял — это легенду о пуленепробиваемом Майке, но я видел, как ты истекаешь кровью. Ты человек, такой, как и все остальные.

— Надень уже ты очки!

— А ты был прав на счет очков.

— Я тебе уже несколько лет говорил.

— Офигеть, все будто в HD!

— Майк, что ты делаешь?

— Я пытаюсь проникнуть в его душу своим сердцем.

— Нет, я и сам уже понял, что это хрень.

— Стреляй давай.

— Нет, Майк, нет, я дал обещание Господу. Нет насилию.

— А кто, по-твоему, дал тебе это оружие?

— Не знаю.

— Это божий пулемет!

— Разве?

— Он послал его в момент нужды.

— Это да, он бы пригодился.

— Да, ты орудие в руках Господа.

— Да, я орудие.

— Как в «Давиде и Голиафе».

— Как Давид с пращей.

— Да, этот пулемет твоя праща! Он дан, чтобы разить твоих врагов.

— Знаешь, что? Мы с тобой плохие библейские парни!

— Я должен кое-что сказать. Я дал обещание Господу.

— Кому?

— Господу.

— Да что ты такое несешь?

— Я пообещал Богу, что если ты выкарабкаешься, я навсегда завяжу с насилием.

— Он точно знал, что ты ему лапшу вешаешь. Насилие — это наш конек.

— Охренеть! Да тут целый склад оружия. Черт, даже граната есть!

— Дерни чеку! Дергай!

— Мы же не во Вьетнаме, мужик. [Майк выдергивает чеку из гранаты, которую держит Маркус]

— Ну тогда держи дальше.

— Майк, ты же знаешь, что нельзя расследовать свое дело.

— Ладно-ладно, дай расследовать дело Варгаса.

— Нет, я не хочу, чтобы отдел внутренних расследований сунул мне в жопу телескоп Хаббл, для глубокой колоноскопии.

— Майк будет консультантом в этом деле. И все.

— Это плохая идея, капитан.

— Да он по-любому влезет в это чертово дело! А так мы держим его на коротком поводке — контролируем.

— Я вообще-то здесь стою, кэп.

— Лоренцо Родригес, кличка Звей-ло. Тренировался у меня играть в баскетбол, пока не связался с бандой. Он был хорош, но пришлось его отстранить перед чемпионатом.

— Ты отстранил ребенка перед чемпионатом?

— Да, этот засранец назвал меня далдоном.

— Вы хоть выиграли?

— Нет, конечно. Он был нашим лучшим игроком. Продули с треском. Но зато я дал четко понять, что в слове «команда» нет буквы «я».

— Но далдон в ней точно был.