Что тут, чёрт подери, смешного?! Даже ты не стал бы смеятся на собственных похоронах!
Я рад, зная, что Один готовится к пиру. Вскоре я буду пить мёд из витых рогов. Герой идущий в Вальха́ллу не скорбит о своей смерти... я войду в зал Одина без страха, и там... я буду ждать своих сыновей. И когда они придут... я буду наслаждаться историями об их победах. Отцы поприветствуют меня. Я иду на смерть без сожалений, и я приветствую валькирии, которые унесут меня домой.
— Артур, вы должны остановить казнь.
— Я не могу, Гвен, ты знаешь.
— У Мерлина есть доказательства, что Гаюс невиновен.
— Отец вынес приговор, я ничего не могу поделать.
— Вы можете поступить правильно. Вы можете поверить верному другу. Или будете смотреть, как казнят невиновного? С моим отцом так и было, вы хотите, чтобы это произошло снова? И не смотрите на меня так, я не забыла, что я всего лишь служанка, но я думала, что вы настоящий принц!
— Мастер Тито, мне хотелось бы умереть, глядя в небо — головой вверх.
— Это невозможно — это привилегия дворян.
— Да как же? Перед смертью все равны. Со склоненной головой должны жить, с ней же и умирать. Это называется справедливость? Справедливость вечного города?
Плакальщица... Да я надеюсь, она поплачет, когда ты вырвешь ей сердце через глазницу. Небесная шлюха, что ты натворил...
— Я рассказала ему о твоей теории о смертной казни.
— Что именно?
— Ну то что казнить надо тех, кто не убирает дерьмо за собаками, ездит на велосипедах по тротуарам, называет матерей мамочками и...
— Дальше я не помню.
До свидания, Владимир Сергеич. Парадокс в том, что нам без Вас плохо, а Вам без нас хорошо.
Прежде всего мы отрицаем самую идею примера. Мы отрицаем, что зрелище казни оказывает то действие, какого от него ожидают. Оно играет отнюдь не назидательную, а развращающую роль, оно убивает в народе жалость, а следовательно, и все добрые чувства.
Но вот на днях попадается мне короткая хроникерская заметка о том, как где-то во Франции казнили убийцу. Прокурор, который присутствовал при последнем туалете преступника, видит, что тот надевает башмаки на босу ногу, и — болван! — напоминает: «А чулки-то?» А тот посмотрел на него и говорит так раздумчиво: «Стоит ли?» Понимаете: эти две коротеньких реплики меня как камнем по черепу! Сразу раскрылся передо мною весь ужас и вся глупость насильственной смерти...
Cлайд с цитатой