Один раз подскользнется, споткнется, и всё, как кувырнешься вверх тормашками, брякнешься прям на шею, и — хрясь! И ты уже копыта отбросил.
Жизнь была круговоротом трудностей, которые следовало преодолеть, и препятствий, которые надлежало пройти.
Один раз подскользнется, споткнется, и всё, как кувырнешься вверх тормашками, брякнешься прям на шею, и — хрясь! И ты уже копыта отбросил.
Жизнь была круговоротом трудностей, которые следовало преодолеть, и препятствий, которые надлежало пройти.
Может, хочешь поговорить про Калигулу, Сталина... Трампа? Знаю, он не умер, но когда-нибудь точно умрёт.
Если можно было остановить жизнь на некоторое время, то я бы остановил ее здесь. Не в то мгновение, когда доберусь до дома, и не в тот миг, когда вышел из Тренвита, а в эту самую секунду, когда дошел до вершины холма за Солом, где сумерки поглотили землю, а рядом со мной, напевая песни, шагает Демельза.
— Ты будешь мне помогать? Надо стереть кровь, перепрятать колдовскую книгу и мои платья.
— Платья-то зачем?
— Ненавижу, когда мою одежду носит кто-то другой. Ты куда?
— Прятать свои трубки! Я тоже, если хочешь знать, брезгливый.
Петров, почему не пишешь? Ручку забыл? А голову ты дома не забыл?! Всё, вижу, не забыл, положи обратно в пакет.
Знаете, моя первая жена была из Таиланда. Чтооо? Это не смешно! Это грустная история! Она умерла! От рака яичек...
Росс внезапно понял, что слова, которыми он пытался что-то доказать, доказали нечто другое. Человеческая натура его переиграла. Потому что если Демельза не хочет бросать друга, то и ему не следует.
Демельза расплакалась.
— Вот дьявол! — выругалась она. — Это просто портвейн выходит.
— Ни разу не слышал о женщине, которая выпила бы столько портвейна, чтобы он полился у неё из глаз.
Помойная крыса сожрала начальника ДЭЗа, заняла его место, и никто ничего не заметил.