С детьми всегда так. Если что-то идёт вразрез с их интересами, сразу бунтуют.
— Иногда мне кажется, что я плохая мать. Но я все равно хочу, чтобы мои дети были счастливы.
— Поверь, этого достаточно. В воспитании детей главное — это желание.
С детьми всегда так. Если что-то идёт вразрез с их интересами, сразу бунтуют.
— Иногда мне кажется, что я плохая мать. Но я все равно хочу, чтобы мои дети были счастливы.
— Поверь, этого достаточно. В воспитании детей главное — это желание.
— Значит, ваша дочь взбунтовалась? Но ведь все дети бунтуют. Это необходимо...
— Почему необходимо?
— Чтобы найти себя. Любовью можно задушить, вы согласны? Я имею в виду родительскую любовь. Даже любовь добрейших, самоотверженнейших родителей.
— Видимо, я скорее выиграю в лотерею, чем найду няню на вечер субботы.
— Я могу посидеть с ним.
— Но ты ведь не разу сам не сидел с детьми.
— Зато я смотрел сериал «Мистер Бельведер».
Ребёнок не должен быть вундеркиндом. Он должен быть ребёнком. Важно, чтобы он не «засиделся» только в детях.
Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».
Все выглядело так, будто в прочном фундаменте, на котором она строила свое понимание мира взрослых, появилась трещина. Джесси предполагала, что взрослые всегда имеют веские основания поступать так или иначе, и при том они заботятся об интересах каждого. Но впервые в жизни ей пришло на ум, что взрослые могут не отдавать себе отчета в своих действиях. Что иногда они поступают наугад, подобно детям.
Счастье — это не то, что ты можешь завести ребенка, а то, что ты в состоянии содержать его.
Эти дети не говорили «здравствуй» и не отвечали, когда с ними заговаривали. Несколько раз окликни такого ребенка — и он повернется, посмотрит на тебя и скажет что-нибудь вроде: «Закрой пасть, говнюк! Я тебя с первого раза расслышал».
— Он [плюшевый волк] милый.
— Нет, милый я, а он просто плюшевый.
— Вы оба чудо.
— Ну ладно, так уж и быть.