Я твоя мать. Я бы не дала тебе наркотик, который не пробовала сама.
На дорогом порошке сидели: царь, царевич, король, королевич. Сапожник, портной не могут позволить себе такой порошок.
Я твоя мать. Я бы не дала тебе наркотик, который не пробовала сама.
На дорогом порошке сидели: царь, царевич, король, королевич. Сапожник, портной не могут позволить себе такой порошок.
— Куда теперь?
— Одно слово — Амстердам.
— Дин!
— Мне говорили, что там в кофейнях подают совсем не кофе...
Когда же вы со мной поиграете? Папа с работы — и сейчас же за книгу. А мама — барыня какая! — сразу стирать начала.
В полночь грянул телефон. Мама сказала: я сдала билет! Это значило, вокзал стоит разбитый, простреленный, обожжённый как рейхстаг в 45-м. И на фасаде надпись: «Сдала!». У кассиров-пулемётчиков не было шансов.
— Она явно не просто так с тобой общается! Может, ей нужны наркотики?
— Она — врач, у них и своих полно!
Никакого алкоголя, никаких наркотиков, никаких поцелуев, никаких татуировок, никакого пирсинга, никаких кровавых ритуалов... о, Господи, сам им всё подсказал...
Понятно, откуда дети узнают про мат. Меня мужики поймут, когда ты едешь на российских дорогах в автомобиле, ты иногда забываешь, что сзади тебя сидит записывающее устройство. И ты материшься, об этом вспоминаешь и как в фильме [поворачивает голову назад], а там уже по глазам видно: «Информация загружена».
— Моя дочь хотела заниматься серфингом, но я сказал — ни за что.
— Что ты имеешь против серфинга?
— Против серфинга — ничего. Я против волн, рака кожи и того, что моя дочь будет ходить в бикини.
Ноздри Чарли перевидали столько кокаина, что он зовет их сестры Никки и Пэрис Хилтон.