I’m a panther in captivity.
Who would help destroy my walls?
No one grants a slave his liberty.
Come and take what’s truly yours.
I’m a panther in captivity.
Who would help destroy my walls?
No one grants a slave his liberty.
Come and take what’s truly yours.
Пора начинать притворяться.
Завесить тафтой зеркала
От искажений простраций.
И врать на вопрос «Как дела?»
Что мне на душе спокойно,
А тело дрожит от любви.
Что платят весьма достойно.
Что дни веселы мои.
Что кофе пью только черный
И темный люблю шоколад.
Что больше не беспокоит,
Что было пол года назад.
Пора начинать притворяться...
Мне маски теперь как броня.
Хранят, что еще осталось
От прежней живой меня.
И если он снова спросит,
Я лишь улыбнусь в ответ.
Кто любит – вовек не бросит.
И здесь исключений нет.
Честность дарует освобождение, откровенность снимает кандалы, которые долгие годы оставляли кровавые следы на хрупких запястьях.
... избыток удобств жизни уничтожает всё счастье удовлетворения потребностей, а большая свобода выбора занятий, та свобода, которую ему в по жизни давали образование, богатство, положение в свете, что эта-то свобода и делает выбор занятия неразрешимой трудным и уничтожает саму потребность и возможность занятия.
Ты не будешь меня спасать. Я не буду о тебе заботиться. Я не буду развлекать тебя, ты не будешь казаться лучше. Мы просто будем идти где-то рядом. Я не буду одна, ты не будешь один. Я не привыкну к тебе, и ты будешь свободен от меня. Облака прольются дождём, но у тебя же тоже непромокаемая куртка, да. Ты улыбаешься мне, я улыбаюсь тебе. Я не жду тебя, ты не ждёшь меня, мы идём с одной скоростью, отдыхаем на перевалах. Я отхожу в сторону, чтобы нарвать цветов, ты отходишь в сторону, чтобы сфотографировать мох.
Север, воля, надежда, — страна без границ,
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
Воронье нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.
Во веки веков не отнимут свободы
У горных вершин и стремительных рек,
Свободны Арагвы и Терека воды,
Свободен Дарьял и могучий Казбек.
И облако в небе не знает границы,
В горах о свободе не грезят орлы,
Туман без приказа в ущельях клубится,
И молния бьёт без приказа из мглы.
Неужто взгляд ваш слеп? Свободы воздух — хлеб.
Свободы роща — ваш приют,
Так развернитесь к ней лицом,
Дышите каждым деревцом.
До свидания, ночь. Ты к утру уже так постарела, ты покрылась морщинами первых забот и зевак. Умираешь? Но это не смерть, а свобода от тела.
При одном только взгляде на Германа у Кристины в животе будто открывалась дверь, за которой было небо. Пронзительно-голубое, полное воздуха небо из восторга и свободы.