Нельзя отворачиваться от смерти, нельзя забывать тех, кого мы убили. Ведь они никогда не забудут нас, своих убийц.
Вы лечите людей. А я убиваю. Талант не выбирают. Как и любовь.
Нельзя отворачиваться от смерти, нельзя забывать тех, кого мы убили. Ведь они никогда не забудут нас, своих убийц.
Есть наука криминология... Модель поведения у человека не меняется. Это интересно. Есть известный криминолог, наш академик, академик Кудрявцев, он много трудился в советское время, у него, кстати, основная часть работ была посвящена личности преступника. Вы знаете, личность, структура личности, по большому счёту не меняется, особенно это касается убийц. Здесь есть такая прекрасная богословская форма словесная: при убийстве погибают два человека — погибает тело убитого и душа убийцы.
Если наш мир и вправду подчиняется принципу равноценного обмена, как говорят алхимики, то даже пройдя по трупам... утопая в собственной крови... мы просто обязаны заплатить за то, чтобы наши дети могли наслаждаться обычной жизнью без войн.
— Шрам убил дядю и тётю Рокбелл.
— Я ещё не знаю наверняка.
— Но тогда... братик, нельзя рассказывать это, Уинри.
— Конечно же, нет!!! Я не хочу больше видеть её слёз.
Нет убийц: только «операторы».
Нет жертв : только «проблемы».
Нет убийств : только «заказы».
Убей хорошо, чтобы жить ещё лучше.
Я лишь убийца. Я не обеспечиваю безопасность, не сражаюсь на войнах. Укажите мне цель, и я её уничтожу. Ни больше, ни меньше.
Комынджокчеби хотел убить его (спецадъютанта). Наверное, это он и сделал. Мне жаль спецадъютанта, но чтобы сохранить секрет операции «Гром»... Прощай, спецадъютант.
Если бы кто-то отнял вашего ребенка, неужели вы допустили бы, чтобы убийце это сошло с рук?
— Мне нужно знать, кто заказал Эдварда Мортона, моего друга, американского посла в Македонии пятнадцать лет назад. Я хочу знать, кто тебя нанял. Мне нужны имена.
— Не нужны. Тогда ты превратишься в меня. Тебе придется прятаться до конца своих дней.
— Знаешь, я все же рискну.