Мы все немножко суеверны,
Но крепко верим, крепко верим лишь в вино,
В нем топим все свои химеры
Давным-давно, давным-давно, давным-давно.
Мы все немножко суеверны,
Но крепко верим, крепко верим лишь в вино,
В нем топим все свои химеры
Давным-давно, давным-давно, давным-давно.
Вину нужна способность приковать к себе ваше внимание, заинтересовать вас настолько, чтобы и много времени спустя вам хотелось снова его попробовать, посмотреть, как оно теперь себя чувствует. Это как знакомство с человеком: с кем-то было приятно поболтать, но больше вы никогда о нем не вспомните, а кто-то западает в душу и при любой возможности вы с радостью с ним встречаетесь.
В Бургундии гостям подносили 4 серебряные чаши с разными сортами вина. На первом кубке красовалась надпись: «обезьянье вино», на втором — «львиное вино», на третьем — «баранье вино» и на четвертом — «свиное вино». Эти четыре надписи означали четыре ступени, по которым спускается пьяница. Первая ступень веселит, вторая храбрит, третья оглупляет и наконец четвертая — оскотинивает.
Много пить вредно, а мало — скучно. Вино следует пить только в двух случаях: когда есть вот такой замечательный повод, как сейчас, и когда никакого повода нет.
Поразительно было и то, что где-то в зеленых долах здоровые, славные люди возделывают виноград и выдавливают из него сок, чтобы в разных местах земли, далеко-далеко от них, какие-то разочарованные, тихо спивающиеся обыватели и растерянные степные волки взбадривались и оживлялись, осушая стаканы.
Вино — обманщик, пить — значит впасть в безумие, кто поддаётся обману — тот не мудр.
— Официанты подливали вина, а твой отец его пил и пил...
— Ну, это просто вежливость.
— Вот он и набрался вежливости.
Как много в мире гадостей и смрада!
Прикрыл свой нос я рукавом халата...
И лишь вино все то же, что и прежде, -
Ничуть не потеряло аромата.