— Черт возьми, почему она молчала столько дней?
— Из уважения.
— Крутая.
— Ну наконец-то. Жалко, что она не слышит твоей похвалы.
— Ммм, вкусно.
— О да, объедение.
— Я тебя отведу в итальянский ресторанчик. Это специальное место, тебе там понравится. Они готовят такое ризотто, чудесное, с белыми грибами...
— Может быть, в другой жизни...
— Мы же не дома, конечно. Мы выберемся, не бойся.
.. Ведь что подразумевается под чрезмерной обходительностью — все люди, мол, до того чувствительные создания, что без перчаток к ним и притрагиваться нельзя. А как же тогда с уважением к человеку? Непростое дело обозвать кого-то лгуном или трусом, но если всю жизнь щадить людские чувства и потворствовать людскому тщеславию, то в конце концов можно потерять всякое понятие о том, что в человеке действительно заслуживает уважения.
Величайшим спокойствием сердца обладает тот, кто не заботится ни о похвалах, ни о хуле.
Мы не так домогались бы всеобщего уважения, когда бы твердо знали, что достойны его.
Однажды эти лорды увидят в тебе своего сюзерена. И если я отправлю тебя сейчас домой — словно ребёнка в постель без ужина, — они запомнят это и только посмеются за своими кубками. А потом придёт тот день, когда потребуется тебе, чтобы они уважали или даже боялись тебя. Но смех убивает страх.
Я сказал своим игрокам не прикасаться к табличке «This Is Anfield», пока они не выиграют что-нибудь. Этой табличке необходимо уважение.
Он будет мной гордиться. Или пожмет плечами и скажет: он всего лишь выполнил свой долг.
Я обращаюсь к человеку «на вы» в трех случаях. Если человек старше меня, если я не хочу с ним сближаться, то есть он мне почему-то неприятен и, в-третьих, если я этого человека уважаю.
Cлайд с цитатой