Как хорошо,
Когда в кои-то веки наполнишь
Рисовый ларь
и вздохнешь: «Ну, хотя бы месяц
можно жить, в долги не влезая!»
Как хорошо,
Когда в кои-то веки наполнишь
Рисовый ларь
и вздохнешь: «Ну, хотя бы месяц
можно жить, в долги не влезая!»
— Одно я знаю точно — все кошмары
приводят к морю.
— К морю?
— К огромной раковине в горьких отголосках,
где эхо выкликает имена -
и все поочерёдно исчезают.
И ты идёшь один... из тени в сон,
от сна — к рыданью,
из рыданья — в эхо...
И остаётся эхо.
— Лишь оно?
— Мне показалось: мир — одно лишь эхо,
а человек — какой-то всхлип...
I thought about leaving for some new place,
Somewhere where I, I don't have to see your face,
'Cause seeing your face only brings me out in tears,
Thinking of the love I've wasted all through the years.
Не знаю, какой диагноз ставят врачи человеку, который не мерзнет тогда, когда должен мерзнуть.
На столе белел чистый лист бумаги, и, выделяясь на этой белизне, лежал изумительно очиненный карандаш, длинный как жизнь любого человека, кроме Цинцинната, и с эбеновым блеском на каждой из шести граней. Просвещенный потомок указательного перста.
... Итак, дамы и господа, вот мы с вами уже гуляем по кладбищу, как вы видите. Смотрим на молчаливые надгробья, и на каждом по две даты — родился, умер, а между ними маленькая черточка. Меня лично выводит из себя именно эта черточка. Получается, что все самые яркие события жизни, все богатства мысли и воображения человека, все муки, труд, борьба, озарение и вдохновение человека спрессовывается в итоге в это маленькое, плоское и ничего никому не говорящие тире. Ну, как такое может быть?
Время — обман. Туман в глазах.
Мой страх — мой туз в рукавах.
Я знаю, что там, где я,
Моря открывают суть бытия.
Время — мой враг. И каждый мой шаг
В этот мрак — я теряю себя.
Я — не я. Это тень. Ночь и день -
Все смешалось в моей голове.