Пойдешь пешком вперед. А там не ждут, но кажется тебе, что ты там нужен.
С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.
Пойдешь пешком вперед. А там не ждут, но кажется тебе, что ты там нужен.
За ночной тишиной одиночества, за пределом последней черты, эпилогом души и творчества у меня остаешься ты.
Рассыпался в руках копейками, в тех обескровленных, холодных, что ищут счастье под скамейками и раздевают по погоде.
Я смотрю на свой самолет, он похож на ручку, ту, что скоро напишет на черном небе «прощай».
Ты сядешь рядом. Жизнь в одно касание. Ты улыбнешься. Смерть в единый взмах. И наше время сложится в молчание, в котором больше смысла, чем в словах.
Данко пьет. Разбавляет спирт вермутом. Потому что страшнее, бессильнее — не когда ты принес себя в жертву, а когда твою жертву не приняли.
Я бы стер слова, но как стереть ту, что как маяк стоит за ними, ту, что в нищете и простоте светит в ночь каким-то звездным, синим.