Растению, когда его пересаживают, что нужно? Время и тепло. Чтобы прижилось растение. А тут живой ребёнок...
Детская беда безгранична — сколь немногие даже теперь понимают это. Отчаяние у взрослого, пожалуй, несравнимо с отчаянием ребенка.
Растению, когда его пересаживают, что нужно? Время и тепло. Чтобы прижилось растение. А тут живой ребёнок...
Детская беда безгранична — сколь немногие даже теперь понимают это. Отчаяние у взрослого, пожалуй, несравнимо с отчаянием ребенка.
Рождение в какой-то конкретной семье накладывает отпечаток на судьбу ребенка, который уже в юном возрасте зависим от выбора родителей, без права решать самому. Есть родители, которые считаются с мнением своих детей в принятии важных, касающихся всей семьи решений, другие, наоборот, не допускают этого. Ребенок не выбирает семью, это скорее лотерея или божий промысел.
Родители, — сказал Гарри, — не должны бросать детей, если… если только их к этому не принуждают.
— Даже иронично. Я только рассказал, как сильно ты похож на прошлого Уэллса — и вот мы попали в ту же ситуацию. Я стою по эту сторону стекла и задаю вопрос: «Почему?»
— Я должен был это сделать, чтобы спасти свою дочь.
— Любой ценой, верно? Даже ценой дочери Джо?
— Я же сказал, что предам вас! Я говорил, что мне придётся выбирать!
— Ты выбрал неправильно.
— Это точно. Я только что пожертвовал своей дочерью. Я приговорил её к смерти, чтобы спасти твоего сына.
— Мне пожать тебе руку?
— Отправьте меня домой. Верните на Землю-2. Подумайте сами: Зум хочет, чтобы ты стал быстрее. Он хочет получить от тебя больше силы скорости. Верните меня и закройте за мной брешь реактором, закройте все бреши! Когда их не станет, Зум не сможет сюда попасть. Никогда. Вы поставите точку.
— А как же твоя дочь?
— Спасти её — мой долг, не ваш.
Ребенок лучше тебя. Какой бы талантливой ты ни была, сколько бы дипломов ни получила, сколько бы премий ни заработала. Ребенок лучше тебя просто по факту рождения — он следующее поколение, а потомки всегда лучше, адаптивнее, умнее, сильнее. Учись! Ты ее уже научила всему, чему могла. Теперь сама учись у нее.
Я дала детям жизнь, но они не моя собственность. Теперь они должны жить без меня, как будто меня никогда и не было.
– Тебе не кажется, что прощание с ребенком сделает твою смерть еще тяжелее?
– Но разве это того не стоит?
Все родители, так или иначе, ранят своих детей. Это неизбежно. И на ребенке, будто на чисто вымытом стакане, остаются следы того, кто к нему прикоснулся. Иногда это грязные пятна, иногда трещины, а некоторые превращают детство своих детей в мелкие осколки, из которых уже ничего не склеишь.