Михаил Шифутинский, Михаил Шуфутинский — Маша

Другие цитаты по теме

Маша, Маша, ты всех на свете краше!

Маша, Маша, на загляденье хороша,

Лицо, фигурка и душа!

Маша, Маша, ты всех на свете краше!

Маша, Маша, я так хочу тебя обнять,

А ты все тянешь танцевать.

Во дворе мечтают все ребята

Вдоль по улице пройтись под ручку с ней.

Эх, ребята, зря мечтать не надо,

Потому что будет Машенька моей.

Пойду однажды по Руси,

Ни направленья, ни котомки.

Пускай дождливо моросит,

Пускай осенние потемки.

Осенние потемки.

Пойду, мне нечего скрывать,

Неторопливыми шагами.

Не водку пить, не воровать,

А просто так — идти лугами.

Душистыми лугами.

Хочу любить, хочу страдать,

Хочу любить, хочу гулять,

Мне всё равно, что ты, что я,

Пропасть с тобой, судьба моя.

Она извечна в нас, потребность эта -

искать разгадки звёзд, сердец, планет,

блуждающих в потемках где-то

и вроде не дающих света...

Но те, кто всё же видит этот свет,

кто даль разгадывает острым глазом,

в ком умная душа, в ком добрый разум, -

они и есть наш рост, размах, разбег,

они и говорят, что Человек

не для убийства и страданья

стоит на пьедестале мирозданья.

Пока жива, с тобой я буду -

Душа и кровь нераздвоимы, -

Пока жива, с тобой я буду -

Любовь и смерть всегда вдвоём.

Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.

Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, пристала как серебо морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды?

Мне не страшно в клетку, страшно умирать,

Но всё равно мы любим эти улицы.

С их черно-белой гаммой, в которой мы

Сжигаем себя ради этих улиц и

Продолжаем ночами видеть цветные сны.

Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.