В редакции меня просят написать маленькое стихотворение, очевидно, чтобы отнять у меня меньше времени. Как будто часовщику легче сделать маленькие часики, чем большие...
Художник должен быть голодным,
Поэту надо не давать...
В редакции меня просят написать маленькое стихотворение, очевидно, чтобы отнять у меня меньше времени. Как будто часовщику легче сделать маленькие часики, чем большие...
О чем твои стихи? — Не знаю, брат.
Ты их прочти, коли придет охота.
Стихи живые — сами говорят,
И не о чем-то говорят, а что-то.
Конечно, богатая рифма лучше бедной, новая и оригинальная лучше затрепанной. Но оценки эти — вне строки, вне стиха — очень относительны. Нередко бывает, что самая бедная глагольная рифма оказывается сильнее (потому что нужнее) богатой и причудливой.
— Зачем вы пишете стихи?
Вы что же думаете,
строки
Способны исцелять пороки
И даже исправлять грехи?
Зачем вы пишете стихи?
Ну, хоть один
от ваших виршей
Стал добродетельней и выше?
Покойник
Был такой разбойник,
Такой подлец, мошенник, плут,
Что смерти вы его не верьте,
Покуда трупа не найдут!
Девушки, вы, что прочтёте когда-нибудь эти стихи
И с грустным волненьем подумаете о поэте.
Знайте, что я написал их для девушки точно такой же как вы,
И что все это было напрасно.
Несколько листьев кленовых на стол,
Чашечка кофе с корицей, печенье,
Долгий, уютный с тобой разговор
Лучше, чем праздные развлечения.
Теплые пальцы ласкают ладони,
А за окном моросящий вечер,
И отключенный звонок в телефоне.
Кутаем в плед озябшие плечи.
Зонтик в прихожей скоро просохнет,
Капли дождя собрав на полу;
«Ты ведь придешь ко мне еще завтра?»
«Позволь, и сегодня я не уйду...»