– Что изучаешь?
– Путеводитель.
– Да?
– Угу.
– Токио... Москва...
– Угу.
– Гоа...
– Хочешь знать, что у всех у них общего?
– Ага.
– В них нет экстрадиции.
– Что изучаешь?
– Путеводитель.
– Да?
– Угу.
– Токио... Москва...
– Угу.
– Гоа...
– Хочешь знать, что у всех у них общего?
– Ага.
– В них нет экстрадиции.
— Ты знаешь, что отделяет нас от преступников?
— Что, сэр?
— Одно неверное решение. Держи себя в руках, сынок.
— Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление.
— О Господи! — воскликнул я. — Кому бы в голову пришло связывать эти милые сердцу старые домики с преступлением?
— Они внушают мне страх. Я уверен, Уотсон, — и уверенность эта проистекает из опыта, — что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности.
— Вас прямо страшно слушать.
— И причина этому совершенно очевидна. То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение. В самой жалкой трущобе крик ребенка, которого бьют, или драка, которую затеял пьяница, тотчас же вызовет участие или гнев соседей, и правосудие близко, так что единое слово жалобы приводит его механизм в движение. Значит, от преступления до скамьи подсудимых — всего один шаг. А теперь взгляните на эти уединенные дома — каждый из них отстоит от соседнего на добрую милю, они населены в большинстве своем невежественным бедняками, которые мало что смыслят в законодательстве. Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.
Знаете, я бы с радостью начал работать в ваших странах.
Но, честно говоря...
Вы ведете бизнес слишком грубо.
Позвольте, приведу исторический пример, пятьсот лет назад сюда прибыли испанцы и португальцы. И те и другие пытались отнять у туземцев землю. Испанцы палили из пушек, чтобы показать кто тут главный. Туземцы перебили их всех до единого.
А лично мне, больше нравятся методы португальцев. Они пришли с подарками. Зеркала, ножницы, безделушки, пришли с тем, чего у туземцев не было. Туземцам пришлось работать на португальцев.
Поэтому сегодня в Бразилии говорят по-португальски.
Если управлять людьми с помощью насилия, они ответят тем же, потому что им нечего терять.
В этом секрет.
Если царь не будет карать преступников, он поступится своим долгом и ввергнет страну в хаос.
В закрытом обществе, где каждый виновен, преступление заключается в том, что тебя поймали.
— Все остальные твои родственники преступники, да?
— Был еще священник, о нем вы почему-то забыли.
— О, он живет в счастливом браке с двенадцатилетним мальчиком на одном из пляжей Таиланда.
Что, собственно, значит «бороться с преступностью»? Следует ли встать на сторону закона, когда женщина ворует еду в магазине, чтобы накормить детей, или надо сражаться с теми, кто в полном соответствии с законом, обрёк её на нищету?