– Что изучаешь?
– Путеводитель.
– Да?
– Угу.
– Токио... Москва...
– Угу.
– Гоа...
– Хочешь знать, что у всех у них общего?
– Ага.
– В них нет экстрадиции.
– Что изучаешь?
– Путеводитель.
– Да?
– Угу.
– Токио... Москва...
– Угу.
– Гоа...
– Хочешь знать, что у всех у них общего?
– Ага.
– В них нет экстрадиции.
— Ты знаешь, что отделяет нас от преступников?
— Что, сэр?
— Одно неверное решение. Держи себя в руках, сынок.
А ты посмотри, что творится вокруг — гангстеров хватают, судят, наказывают, а преступность растет. А скажи мне, почему? Да потому, что сажают не тех, кого нужно — всякую шушару, мелких воришек, а акулы чуть ли не командуют нами. Вот что, господин главный комиссар — яблоко точит червь и порошками тут не поможешь. Надо его убить.
Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как... ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро=0, и он не движется; свобода человека=0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений — это избавить его от свободы.
Вина за преступление лежит не только на преступнике, но на всех тех, кто создает условия, при которых преступление становится возможным.
— Я подам на тебя в суд за то, что ты сделал.
— И будешь права. Я ужасный отец.
— Я разорву тебя на тысячу мелких кусочков.
— Спокойно, спокойно.
— Да, я втянул сына в ограбление, а сейчас его сожрало чудовище. Возможно, это не самое лучшее для ребёнка. Что я могу сказать? Я хотел его видеть!
— Люк, ты разговариваешь во сне.
— Потому что я не вижу всей картины, Локи. Потому что ты и та парочка выбрали садизм и безжалостные убийства невинных людей. Я являюсь спящей овцой лишь потому, что не вижу смысла в ваших преступных деяниях. Не понимаю их значения. И не пойму никогда, Локи. Когда ты наконец убьешь меня, я... Я буду мертв, а ты будешь убийцей. Вот, пожалуй, и все. В этом нет никакого смысла. Нет ничего магического или особенного. Это просто отвратительно, неправильно, мерзко и совершенно бесполезно, как ты и те мудаки, которые ходят за тобой следом с накрашенными будто у привидений лицами.
Да, я преступник. Моё преступление — любопытство. Моё преступление в том, что я сужу людей не по тому, как они выглядят, а по тому, что они говорят и думают. Моё преступление в том, что я намного умнее вас. Это то, что вы мне никогда не простите.